Но если последствия лично для себя я предсказать не могла, то последствия для миссис Тодс вполне – применение магии подобного уровня к не способным защититься, не одаренным магически людям – нарушение закона! Основательное нарушение закона! А то, что она сделала, это… слишком легко, я даже магического эха не уловила, говорило о том, что миссис Тодс не просто маг – она продолжающий практиковать запрещенные заклинания маг! И мне как-то очень вовремя вспомнилось, что работники оранжереи, перепугавшись до смерти призрачных гончих, не покинули свое рабочее место. Они продолжали работать!
– П-п-послушайте, – нервно начала миссис Тодс, – я, думаю, мы сможем договориться… я…
– А я так не думаю, – прозвучал за ее спиной голос профессора Наруа. – Conpedibus!
Заклинание оков мгновенно сковало руки миссис Тодс призрачными синевато-дымчатыми наручниками, и кровь, которая продолжала хлестать из моего носа… ослабла. Поток ослаб. А я поняла, что все время, пока она стояла в дверях, магиня продолжала воздействовать на меня. Не убивая, нет, но ослабляя до предела! И это было так подло!
– Дорогая! – раздался встревоженный голос мистера Тодса. – Мистер Нарелл, что происходит?!
Но профессор, не отвечая на его вопрос, стремительно вошел в малую гостиную, подхватил меня на руки и унес из этого жуткого места прямо в дом напротив – доктор Эньо очень удачно жил практически по соседству.
– Мисс Ваерти, вы совершенно себя не бережете, – вещал врач, накладывая мне внутренние магические швы на разлетевшиеся к чертям от перенапряжения сосуды, – вы понимаете, что это могло плохо для вас закончиться?
– Не было выбора, – ответила я.
И получила властное:
– Не разговаривать!
После чего врач взялся за следующие сосуды.
– Это был очень глупый поступок, – продолжил он, вернувшись к образу любящего пожурить доброго доктора.
И мне пришлось сидеть неподвижно и лишь прислушиваться к тому, как за дверью ругаются между собой профессор и миссис Макстон.
– Вы обязаны были вмешаться, вы же ее защищаете! – бушевала моя экономка.
– Защитить от чего? От желания спасать вашу никчемную насквозь пропитанную чайной церемонией жизнь?
– Мне ничего не угрожало! А вы насквозь провонялись табаком!
– Моя дражайшая миссис Макстон, – шипел доведенный до предела боевой маг, – ваше «мне ничего не угрожало» без оперативного вмешательства Анабель грозило вам стремительным развитием склероза в течение семи дней!
И за дверью воцарилась тишина.
Доктор Эньо, чуть сместив пальцы с переносицы уже на нос, тихо спросил:
– Миссис Тодс?
– Угу, – промычала я, отвечать иначе в моем положении было бы не самым лучшим решением.
Некоторое время помолчав, доктор вдруг произнес:
– Я предполагал, что здесь дело нечисто.
На мой вопросительный взгляд доктор пояснил:
– Ее работницы никогда не беременели.
Глаза мои, вероятно, сделались округлыми.
– И мистер Тодс ни разу не обращался ко мне за помощью, что несколько странно в его возрасте, вы не находите?
Я находила, но… я знала, на что способна магия драконов, камни основания дома вполне могли быть вместилищем многих заклинаний, к примеру, как камень в доме профессора Стентона, и в таком случае о болезнях в любом возрасте говорить не приходилось.
– Да-да, знаю, о чем вы подумали, – покивал доктор, – но ни миссис Тодс, ни мистер Тодс не являются драконами. Дом они строили сами, соответственно никакой драконьей магии в его фундамент заложено не было, и опять же – если бы она и была, вопросы по поводу отсутствия беременностей все равно остаются.
Он сместил пальцы еще ниже и добавил:
– Подозрения были, доказательств не было.
Судорожно выдохнув, я промолчала, и потому что сказать было нечего, и потому что говорить сейчас не было никакой возможности.
– Кстати, на вас приворот, – уведомил мистер Эньо.
– Угу, – только и сказала я.
– Снять его вы не сможете еще несколько дней, – меланхолично продолжил врач. – Но я вижу искажения в восприятии – удалось справиться?
В этот момент на улице послышался шум. Врач на миг бросил взгляд за окно и… и так и застыл. Между тем шум нарастал, прибыла вызванная полиция, начали выставлять заграждения, отделяя цветочную лавку от появившихся зевак. Нет, я всего этого не видела, но крики полицейских «Расходитесь, всем расходиться, здесь смотреть не на что!» слышала превосходно.
– Мисс Ваерти, – голос врача вдруг сделался странным, – а вы… а миссис Тодс… Это был лорд старший следователь?!
И на меня потрясенно посмотрели.
Широко улыбнулась в ответ.
– Не делайте так, – мгновенно посоветовал врач, – у вас и зубы в крови – жуткое зрелище.
Глянул вновь за окно, усмехнулся и добавил:
– Но он смотрится хуже.
К тому моменту как доктор Эньо закончил со мной, лорд Давернетти уже ожидал в приемной. Учитывая, что с его появлением на все окружающее пространство опустилась давящая тишина – полицейский был явно не в духе.
И настроение его лучше не стало, потому что следующим, кто вошел в дом доктора, был мой адвокат.
