Все эти семь месяцев Князев был предоставлен сам себе. Все, что нужно было прибить, починить или покрасить, он переделал еще в первый месяц, а потому все остальное время у него не было никаких забот и он маялся от безделья. Конечно, ему сообщали о всех текущих делах в автосалоне и в конторе, он продолжал принимать какие-то решения по бизнесу, но ему было катастрофически мало этого заочного участия. Хотелось как раньше, быть всегда и везде, все делать самому, а не сваливать на плечи Даши.
Но ещё больше, чем по работе, Князев тосковал по Даше. Тосковал по ее присутствию рядом с собой, по ее улыбке и прикосновениям, по ее поцелуям и объятиям. Ему было слишком мало этой встречи раз в неделю, но это была именно та непозволительная роскошь, которую он мог себе позволить. Он понимал, что это — та расплата за его театральные представления собственной гибели с последующим временным включением в список почивших. Артём заранее догадывался о том, чего ему будет стоить его затея, но не думал, что ему будет настолько тяжело. Он ведь даже запретил себе общаться с Дашей по мобильнику — пришлось перестраховаться на тот случай, если что-то пойдёт не по плану и кто-то сумеет отследить звонки. Он заранее подготовился почти ко всему, но не к одиночеству.
Чтобы совсем не сойти с ума от одиночества, Артем завел себе собаку — однажды Даша приехала, а он уже возился со щенком ротвейлера, которого ему привез Серега. Вопреки невесть откуда взявшемуся, но очень популярному мнению, что такую собаку нужно натаскивать на злость и учить охранять дом от чужаков, Артем пытался сделать из него вполне дружелюбного и воспитанного друга. Но последнее ему пока не особо удалось — он даже не смог отучить Цезаря таскать со стола еду и перестать набрасываться на людей, чтобы зализать их до смерти.
— Даш, ты пожрать не хочешь? — неожиданно поинтересовался Артём, пошевелившись. — Я б поужинал.
— Только готовишь ты, — проговорила девушка. — Там кстати в багажнике сумка лежит, тебе мама что-то передала.
— Какая забота с ее стороны! — он сел на краю тахты и начал натягивать на себя валявшиеся на полу джинсы. — Не дает помереть собственному сыну от голода.
— Ты же сам запретил ей навещать тебя тут. Да и я не заметила, чтобы тут тут голодал. — Даша погладила его по спине. — Вон, какой здоровенный стал.
За эти полгода Артем и вправду изменился и стал что ни на есть здоровенным. Из-за того, что делать здесь было решительно нечего, он начал заниматься спортом. Это дало свои плоды: он стал шире почти в два раза, набрал вес и накачал мускулатуру. Он и до этого выглядел атлетично, но теперь вообще стал похож на какого-то участника боев без правил в супер тяжелом весе. Казалось, он хотел придать бойцовский вид не собаке, а самому себе.
— Это я с голоду опух, — усмехнулся Князев и, играючи шлепнув Юдину по попе, поднялся с тахты и пошел на выход.
Даша, потянувшись всем телом, нехотя поднялась следом за ним, напялила его рубашку, висевшую рядом на спинке стула, и свои джинсы и, потрепав вбежавшего в дом Цезаря между ушей, пошла вслед за Артемом.
Спустя полчаса на маленькой одноконфорной электроплите шкварчала картошка на сковородке, в комнате пахло салом и укропом, и этот запах изводил не только проголодавшихся Артема с Дашей, у которой уже урчало в желудке, но и Цезаря, который не находил себе место и все заглядывал большими голодными глазами в лица хозяев, заодно бодая их своим толстым лбом в колени.
— Знаешь, я тебе поражаюсь, — усмехнулась девушка, наблюдая за тем, как Артем моет в мойке яблоки, которые ему подарил кто-то из соседей. — Ты ведь совершенно тут не скрываешься.
— Ты меня недооцениваешь, я отлично маскируюсь.
— И зачем мы только тебя прятали?
— Чтоб не сглазили.
— Тебя ведь совершенно нетрудно найти здесь. Тут у любого можно спросить и он подскажет, где тебя найти.
— Ага, а на въезде в посёлок висит знак «До дачи Князева осталось шестьсот пятьдесят метров».
— У тебя на все найдётся ответ, да?
— А как же, — усмехнулся Артём. Сложил в миску вымытые яблоки, поставил ее на стол перед Дашей и уселся перед ней на соседнюю табуретку. Взял одно яблоко, надкусил и, быстро прожевав, проговорил: — А за местных не беспокойся. Я же не зря с ними возился: тому помог, этому помог, этому… Хрен меня тут кто сдаст.
— И как тебе только это удаётся?
— Просто я дипломат, — он подмигнул девушке. — Знаю, как найти подход к человеку, как расположить человека к себе. Тем более, меня тут многие с детства знают. Я ж тут, считай, свой.
— Жаль, в бизнесе это не срабатывает.
— Почему же? Срабатывает. Просто некоторым иногда понятнее, когда им перед носом пистолетом потыкают. А тут люди посообразительнее будут.
Вспомнив о картошке, Князев вскочил с места и, зажав в зубах яблоко, снял сковородку с плиты. Едва успев не дать картошке стать пригорелой, он выключил плиту, быстро перемешал картошку и посыпал сверху нарезанным укропом, а затем поставил сковороду перед Дашей на стол.
