Лера вернулась в палату — Юрочка спал… Несколько ребят на соседних койках попросили пить. Лера принесла всем воды, одному помогла встать и повела в коридор в туалет. При страшной нехватке персонала ей приходилось помогать, да она бы и так это делала. Она, кстати, и областного анестезиолога несколько раз заменяла… Только не у Иртеньева: тот ее на свои операции не приглашал…
В туалет зайти, опираясь на Леру, парень постеснялся — сказал, что справится сам, пусть она его в коридоре подождет. Она только придержала ему дверь…
Мимо, снимая на ходу перчатки, плелся Иртеньев: голова опущена, что-то бормочет про себя. Ее не заметил… Лера знала это его бормотание — проговаривает свои ошибки: операция не удалась… Из операционной выкатили тележку, тело накрыто простыней с головой: нету больше голубых глаз… Лере стало стыдно за свои недавние мысли.
Глава 16. ФОТОГРАФИЯ
Рената получила фотографию от Леры в самую неподходящую минуту. Такого с ними не случалось с самого начала войны… До сих пор, как говорится, Бог берег, а сегодня их старенькую машину — самую первую, приобретенную исключительно для бизнеса, набитую под завязку коробками с товаром, — остановили эти недоумки.
Неужели хотят отжать? Да зачем она им сдалась? Товар — шланги, трубки и трубочки разного размера — не выглядел опасно, но папки с накладными, выписанными для Киева и Харькова, могли произвести эффект хуже взрывчатки…
Рыжий расхлябанный тип с пропитым рябым лицом и без нескольких передних зубов, в неряшливом полувоенном наряде, но с крутым автоматом, и рослый, криминального вида детина с наколками (тоже, конечно, с оружием) вылезли из новенькой белой «тойоты». Сопровождавший их бронетранспортер тоже остановился. Молодые солдаты, сидевшие прямо на броне, смотрели на разворачивающуюся сцену с любопытством…
За рулем была Рената. Когда вывозили товар, машину всегда вела она: почему-то женщина за рулем меньше раздражала новую власть. К тому же перед выездом в город она не красилась, надевала какой-нибудь простенький шерстяной платок и таким образом накидывала себе лет пятнадцать… Кто на такую бабу позарится?
Ситуация осложнялась присутствием военных — кто знает, как это подействует на местных «героев»? Те уже принялись вытаскивать ящики и потрошить их прямо на проезжую часть: разноцветные трубки веером разлетались по асфальту.
Вдруг Ренату осенило:
— Смотрите, смотрите: боевой командир в тяжелом состоянии!
Она совала присланное Лерой фото под нос щербатому представителю власти, но кричала так громко, чтобы ее слова донеслись до броневика.
— Мы везем медицинское оборудование: срочный заказ доктора Иртеньева!.. Анестезиолог на связи…
Леонид с внешним хладнокровием наблюдал из машины, как Рената мастерски разыгрывала сцену; он понятия не имел, какой фотографией она так ловко манипулирует. У Леонида был свой план.
Достав сигарету из пачки, которую их водитель Илья всегда держал в бардачке, он готовился чиркнуть спичкой и как бы случайно уронить ее на пол. Первыми начнут гореть накладные — он выскочит из машины, убедившись, что от них ничего не останется. Потом, возможно, загорится обивка, потом картонные ящики с резиновыми трубками — вони будет…. Он успеет выскочить… Рената уже снаружи. Черт с ней, с машиной: лучше потерять ее, чем идти в подвал. Подвала он не выдержит — это Леонид знал точно: он не герой.
Тем не менее, фото, показанное Ренатой, кажется, подействовало. Несколько военных спрыгнули с бронетранспортера посмотреть на снимок, покачали головами и принялись собирать трубки с асфальта обратно в ящики: давай, мол, бабка — вези скорей все это в больницу, спасай нашего парня.
Рената вернулась в машину, но не двигалась с места, делая вид, что уступает дорогу «тойоте» с разочарованными представителями городской власти, которым не удалось в этот раз поизмываться, — и всё из-за военных.
На самом деле у нее просто дрожали руки. В кармане звякнул телефон: новое сообщение. Рената посмотрела на экран. Снова фото от Леры — накрытая простыней тележка и текст: «Не говори Женьке».
Леонид скосил глаза на телефон.
— Поднявший меч от меча и погибнет…
Рената подумала о Женьке. Говорить подруге жестоко, а не говорить — будет ведь ждать…
Глава 17. ЧЕЧЕНЦЫ
— Ну вот и настал твой час, Миленка, — сказал как-то утром муж, наливая чай, — твои братья-чеченцы в городе…
Чай еще был, кофе оставался только в зернах: на крайний случай. Сашка старался из дому не выходить: ему в городе показываться было нельзя. Формально его никто от службы не освобождал; он так и оставался для себя и для других командиром украинской погранзаставы… Где его место в Новороссии?
Уехать они не могли — Дениса нужно вызволять. Милена каждый день ездила в центр, пока троллейбусы ходили: обивала пороги новой луганской власти, пытаясь найти сына. Одна сердобольная тетка в ополченской форме проговорилась, что Денис арестован за пропаганду Украины, но более подробных сведений получить было невозможно.
