Асмодей, наблюдал за реакцией Вилены. Его голос был наполнен насмешкой. – И да, договор с Мамоной тоже был заключён в том числе для этого. Она обязался когда-нибудь вернуть себе свою истинную сущность. Так что, Вилена, добро пожаловать в реальность.
Маммона, стоя перед ней в новом облике, не могла скрыть лёгкое напряжение. Она не привыкла быть такой, не знала, как Вилена отреагирует. Она молчала, но её взгляд, хоть и властный, был полон скрытого страха и сомнений.
Вилена стояла перед ней, поражённая. Это было совсем не то, что она ожидала. Сначала она увидела её как демона в людском облике с оленьей головой, потом – как нечто страшное и мощное. Но сейчас перед ней стояла женщина, истинная и властная, как будто сама вселенная стояла в её глазах.
Словно не замечая Вилену, Асмодей ухмыльнулся и взглянул на Маммону.
– Ну вот, видишь? У тебя есть всё, что ты хотела. Теперь ты можешь и дальше скрываться, или же ты начнёшь принимать свою истинную суть, как и полагается.
Вилена, не в силах скрыть своего изумления, не могла сдержать свой взгляд от этой женщины, которая теперь стояла перед ней. Все её мысли будто бы замерли, а воздух наполнился тяжёлой, давящей атмосферой. Это было нечто большее, чем просто мир демонов. Это было место, где суть существ стала абсолютно непостижимой и необъяснимой для простого смертного.
Как бы тяжело ей ни было, она постаралась вернуть себе контроль и обратилась к Маммоне с вопросом, который её беспокоил:
– Ты… ты всегда был или была такой? Почему ты скрывал или скрывала это?
Маммона не сразу ответила. Она осталась в своей новой форме, немного напряжённо смотря на Вилену, словно она боялась, что её восприятие о ней изменится. И только когда её дыхание стало ровнее, она ответила, почти шёпотом:
– Это… не так просто. Я стала такой, как есть. И то, что ты видишь сейчас – это не просто маска, Вилена. Это то, что я потеряла. И что мне придётся вернуть, если я хочу вернуть себя.
Асмодей, тем временем, наблюдал за происходящим с любопытством, словно наслаждаясь этим моментом. Он, стоящий рядом, улыбнулся с лёгким насмешливым оттенком.
– Ну что ж, – сказал он с удовлетворением, – вижу, ты наконец-то решилась. Не каждый на твоём месте в такой день, как сегодня, осмелился бы предстать в своём истинном облике. Вроде бы праздника, а ты… с гордостью и силой. Признаю, мне это нравится.
Он шагнул к Маммону и тщательно осмотрел её новый облик, как бы проверяя каждую деталь.
– Это хороший шаг, Маммона, – продолжил Асмодей, его голос становился более твёрдым и уверенным. – В этот день, когда все вокруг надевают маски, ты показала свою настоящую суть. Это достойно уважения.
Маммона молчала, её взгляд был немного мрачным, а тело напряжённым. Она понимала, что Асмодей не говорил это просто для того, чтобы льстить. Он всегда был строг, и его слова были как испытание.
Асмодей, словно прочитал её мысли, усмехнулся.
– Ты, конечно, не до конца понимаешь смысл всего этого, но… хороший старт, – добавил он. – Если ты и дальше будешь так себя проявлять, возможно, я начну ценить твой выбор.
Затем, он посмотрел куда-то в сторону и, будто размышляя вслух, сказал:
– А вот Тишина просто пришла и ушла. Оставить тебе подарок, что ли? – Его голос звучал с лёгким оттенком недовольства, но и любопытства, как будто ему всё же хотелось увидеть, что Маммона выберет.
Маммона, услышав имя Тишины, будто оживилась. Легкая улыбка тронула её губы, и даже её обычно строгий и властный вид на мгновение смягчился.
– Подарок? – В её голосе звучала мягкость, которая была редкостью. – Она всегда знала, что мне нужно.
Тишина. Это имя вызывало в Маммоне отклик, который был заметен даже для Вилены. В её глазах мелькала благодарность, и на лице появилась лёгкая улыбка. Это был тот редкий момент, когда она позволяла себе быть менее жестокой, менее непреклонной. Вилена заметила, как Маммон, казавшийся всегда безупречным и железным, на мгновение стал мягче, когда речь зашла о Тишине.
Асмодей, подмигнув, продолжил:
– Ну да, ты ведь знаешь, какая она. Подходит, не поднимая шума, и всегда что-то оставит. Не удивлюсь, если ты снова окажешься в её долгу.
Маммон кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то почти личное, почти человеческое.
– Мы все в долгу перед кем-то, – тихо ответила она, но в её голосе было нечто большее, чем обычная сдержанность. Это было признание, которое она едва ли когда-либо произнесла бы вслух.
Вилена почувствовала странное чувство – как будто Маммон, женщина, которая всегда казалась ей железной и недоступной, вдруг открылась, показав свою более мягкую сторону. Тишина, как оказалось, была тем демоном, который мог повлиять на Маммона больше, чем кто-либо другой.
Асмодей, заметив, что разговор затянулся, продолжил:
– Ну что, сестрёнка, готова ли ты ко всему, что ждёт нас сегодня?
Асмодей протянул кольцо, на которое Вилена смотрела с интересом, но не осмеливалась задать вопросы. В его руках сверкало золотое кольцо с изумрудом, свет которого отбрасывал тени на их окружение.