Его покои, залитые мягким, тёплым светом от множества канделябров, напоминали произведение искусства. Стены, украшенные барельефами, изображающими сцены из его многочисленных побед, и мебель, обтянутая красным бархатом, создавали атмосферу роскоши и силы. Но даже в этом великолепии было нечто интимное, скрывающее характер Асмодея – смесь власти и изысканности, с примесью едва уловимой угрозы.
Как только он вошёл, несколько силуэтов возникли из теней комнаты. Его жёны, каждая из которых была воплощением красоты и грации, медленно приблизились к нему. Они были одеты в лёгкие полупрозрачные одеяния, которые подчёркивали их изящество. Их движения были уверенными, но каждая несла в себе свой характер.
– Ты вернулся, мой господин, – первой заговорила Дейра, его самая старшая жена. Её голос был мягким, но с ноткой авторитета, словно она была не просто его женой, но и советницей. Она приблизилась к Асмодею, осторожно касаясь его плеча. – Твой танец на балу, говорят, был восхитителен.
Асмодей усмехнулся, его губы изогнулись в тонкой улыбке.
– Танец был лишь маской, – отозвался он, его голос был низким, будто эхом заполнивший всю комнату. – Истинные движения начинаются за пределами зала. И эти движения куда сложнее.
Его слова заставили Дейру чуть прищуриться. Она знала, что её муж редко открывал свои мысли, но даже в коротких фразах можно было уловить что-то важное.
– Ты думаешь о Маммоне? – осторожно спросила она, следя за его реакцией.
Но прежде чем он успел ответить, к нему приблизилась Лира, одна из младших жён. Её глаза сверкнули, как у хищницы, пока она легонько обвила рукой его запястье.
– Оставь мысли о мире, мой господин, – её голос был ласковым и обволакивающим, словно шелк. – Ты снова среди нас, и мы так долго ждали тебя. Сегодняшняя ночь должна принадлежать только нам.
Асмодей посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в его глазах блеснул холодный огонёк. Он мягко высвободил руку, дав понять, что сейчас его мысли далеко от этой игры соблазнений.
«– Время для наслаждений придёт, Лира, – сказал он, шагнув к массивному реслу у камина. – Но сейчас я размышляю о более важных вещах.
Третья из жён, Астерия, с её длинными светлыми волосами, тихо подошла к нему и, встав за его креслом, положила руки ему на плечи.
– Ты всегда размышляешь, мой господин, – произнесла она с лёгкой улыбкой. – Даже тогда, когда можешь отдохнуть. Но всё же мы здесь, чтобы снять с тебя груз этих мыслей.
Её пальцы медленно пробежались по его плечам, но Асмодей оставался неподвижен. Его мысли всё ещё возвращались к балу, к событиям, которые разворачивались там. Маммона и её новая слуга. Их танец. Их взгляды. Асмодей чувствовал, что за этим стояло нечто большее.
– Маммона думает, что может играть со мной в игры, – наконец произнёс он, его голос звучал с едва уловимой угрозой. – Но она не понимает, что танец, начатый ею, может закончиться совсем не так, как она ожидает.
Дейра слегка наклонилась вперёд, внимательно наблюдая за ним.
– Ты считаешь, что она хочет бросить тебе вызов? – спросила она, её голос был ровным, но в нём читалось напряжение. – Или же это часть её замысла? Ты знаешь её. Она всегда действует тонко.
Асмодей усмехнулся, его улыбка была лишена радости.
– Тонко? Да, это её стиль. Но я позволю ей быть на шаг впереди. Её амбиции не останутся без внимания.
Его жёны молчали. Они знали, что сейчас лучше не вмешиваться в мысли Асмодея. Его гнев и его планы всегда шли рука об руку, и они научились уважать эту сторону своего господина.
Наконец, он встал, смотря на руки Филии, и направился к высокому окну, за которым простиралась панорама его владений. Небо было затянуто густыми тучами, и лишь редкие вспышки молний озаряли горизонт.
Асмодей, задумчиво глядя в окно, тяжело вздохнул. Его жёны замерли, затаив дыхание. Он был демон похоти, воплощение одного из самых первозданных грехов, но в его глазах не было ни намёка на развратную беспечность. Там отражалась неведомая сила, глубокая и неизмеримая, которую он обретал через своих жён.
– Вы знаете, почему я держу вас рядом? Почему никто из вас не лишён моего внимания? – наконец заговорил он, оборачиваясь к ним.
Дейра прищурилась, словно пытаясь разгадать скрытый подтекст его слов.
– Потому что мы служим твоей силе, питаем тебя, – ответила она осторожно.
Асмодей усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки.
– Да, вы питаете меня, но не так, как вы думаете, – сказал он, и его голос звучал мягче, чем обычно. – Я люблю вас. Каждую из вас.
Слова вызвали удивление и замешательство. Жёны переглянулись, словно проверяя, не ослышались ли они.
– Любишь? – переспросила Лира, её голос был полон сомнений.
– Люблю, – твёрдо повторил Асмодей, сделав шаг вперёд. – Не так, как любят смертные. Это не страсть, не ревность, не одержимость. Это… жизнь.
Он провёл рукой по спинке кресла, его взгляд стал глубоким, почти мечтательным.
– Любовь – это сила, которая оживляет, делает нас больше, чем просто существа греха. Она дарит мне жизнь, наполняет меня энергией, которой не сравниться с силой похоти.