– Ты понимаешь, что последствия будут тяжёлыми, если мы не примем меры. Нарушение такого рода не может остаться без ответа. Ты всё равно понесёшь ответственность.
Асмодей встал, его фигура наполнилась тёмной аурой, и он подошёл ближе к Медиуму, его взгляд был столь же холоден и сосредоточен.
– Я несу ответственность за то, что делаю – я, – сказал он, его голос звучал мягко, но с угрозой в каждом слове. – Но ты не можешь запирать её действия, как бы ты этого не хотела. Маммона решает за себя.
Сущность, зная, что её слова не повлияли на Асмодея, сделала шаг назад. Она знала, что последствия этого вмешательства в любом случае не останутся без внимания. И она будет следить за этим.
После того как Медиум доложила о нарушении Маммоном, её слова всё ещё эхом отзывались в пространстве. Но её долг был выполнен, и теперь наступила очередь для тех, кто стоял выше – тех, чьи решения не могли быть оспорены. Именно они должны были разобраться с Маммоном.
Архангел Михаил, как всегда, был тем, кто вёл неукоснительную справедливость, чьё наказание было неизбежным. Его шаги звучали как грозовой гром, а его сверкающие крылья были призваны очистить этот мир от тех, кто осмеливался рушить его порядок.
Он стоял в тёмном зале, его облик был величественным и немыслимо холодным. Знание о том, что Маммон нарушил закон, не оставляло места для сожалений или размышлений. Михаил был создан не для сомнений. Его сердце билось строго, с тяжёлой решимостью, а глаза, как безжалостные зеркала, отразили все последствия деяний Маммона.
На его плечах висела не просто ответственность за исполнение воли Высших Сил. Он нес на себе груз наказания, который должен был быть принесён с абсолютной беспристрастностью.
И вот его послание отправлено.
– Маммона нарушила древний закон, – прозвучал его голос, который, казалось, выносил не только обвинение, но и приговор. – Никакая сила не может остановить правосудие. Она должна понести свою ответственность. Мы и так простили её 90 000 лет назад, когда из-за её выходки погиб один из нас, один из тех кто её доверял.
Михаил сжал в руках меч, сияющий огненным светом. Это был не просто меч, а воплощение силы правды и закона. И сейчас его лезвие будет направлено в сторону тех, кто осмеливается верить, что они могут быть выше закона. И наказание было предрешено.
Но прежде чем отдать приказ, Архангел замер, ощущая, как тьма вокруг него пытается сопротивляться. Он видел, как мир за окном прерывается, как тени меняются, как истина и ложь начинают сливаться.
– Казнь должна быть совершена. Порядок должен быть восстановлен, – прошептал он себе под нос. И каждый из этих слов отголоском пронзал пространство.
Михаил не терпел медленных шагов, но он также знал, что именно его действия должны стать заключительным ударом. Он был единственным, кто мог исполнить наказание, оставив Маммона лишь мрак и прах.
Тишина разверзлась, и, прежде чем Маммон осознал всю серьёзность происходящего, сам Михаил уже был рядом, готовый вынести неизбежный приговор.
Судьба Маммона была решена.
Маммон сидел в своём любимом кресле в клубе, когда двери внезапно распахнулись. Помещение, всегда наполненное уютным и слегка зловещим комфортом, огласилось звуком шагов. На пороге появились ангелы – их белоснежные крылья почти касались потолка, а тела были покрыты сияющими доспехами. Вместе с ними в клуб ворвались холод и неумолимая решимость.
Всё произошло так быстро, что Маммон даже не успел подняться.
– Зачем пожаловали, достопочтенный Михаил? – с ленивой насмешкой произнёс Маммон.
Один из ангелов подошёл ближе, протянув руку, на пальцах которой сверкали светящиеся цепи.
– Что же я такого сделал? Ах да, вышел погулять, – продолжил он, не утруждая себя попытками проявить интерес.
Михаил вошёл последним. Его присутствие словно выжигало пространство вокруг. Свет от его фигуры вытеснял даже тени, а воздух густел от божественной силы. Он ничего не говорил, но его взгляд был красноречив.
– Ты нарушила закон, Маммона, – наконец раздался голос Михаила, чистый, как звон меча. – Твоё вмешательство в человеческую судьбу – прямое нарушение Завета.
– Нарушила?.. – Маммон приподнял бровь, глядя в сторону, будто речь шла о ком-то другом. – А я-то думал, что здесь уже давно забыли, что такое законы.
Светящиеся цепи сомкнулись на его запястьях. Несмотря на всю свою силу, он не сопротивлялся. Лишь устало вздохнул, как будто всё происходящее казалось ему скучным спектаклем.
– Осудить бессмертие. Смешно, не так ли? – прошептал он, позволяя ангелам поднять себя с кресла.
Его взгляд оставался спокойным – ни злости, ни страха, только ледяное безразличие. Когда цепи окончательно затянулись, сияние разлилось по полу, и клуб на мгновение затаил дыхание.
– Ты будешь заключена в Пределе Времени, – произнёс Михаил, словно вынося приговор. – До тех пор, пока не сломаешься. Пока твой разум не утратит облик.
Маммон едва заметно усмехнулся.
– Надеюсь, у вас там хорошее вино, – ответил он, его голос звучал насмешливо, но тихо.