Проснувшись, Жанна долго пыталась понять, где она находится и почему лежит одетая, на застеленной кровати. Потом поняла и вспомнила все, что произошло вчера. Замерла, ожидая, что сейчас ей станет больно. Прислушалась к себе. И вдруг, к своему удивлению, поняла, что боли нет, а есть просто какое-то ощущение страшной усталости. И еще почему-то болело все тело. Она вдруг вспомнила выражение, которое всегда находила непонятным. Люди, чувствовавшие себя как-то странно, говорили, что их будто бы пыльным мешком по голове ударили. Так вот, сейчас ей именно так и ощущалось. Голова была тяжелая и болела, все вокруг было расплывчатым и почему-то серым, как будто присыпанным пылью.
Жанна решила, что надо что-то съесть, ведь последний раз она ела в самолете по пути в Москву. Может, все ее ощущения от голода… Она встала, разделась, приняла душ, стало чуть легче. Снова оделась и даже полюбовалась на чудесный вид, открывавшийся из окна ее номера, выходившего на Москву-реку, и вышла в коридор. Она решила, что деньги в этой гостинице берут именно за уникальные виды, открывавшиеся из ее окон. А иначе как же объяснить стоимость ее более чем скромного номера – пятьсот долларов за ночь. Позавтракав, Жанна отправилась узнавать, когда она может вылететь обратно в Женеву. Место нашлось в самолете, вылетавшем послезавтра. Купив билет и вернувшись к себе в номер, разделась, села в кресло и набрала номер телефона Сергея. Трубку сразу же сняли, и знакомый голос ответил: «Алле!» Жанна затаила дыхание. Не получив ответа, Буренкова повторила: «Алле, вас не слышно, перезвоните, пожалуйста!» – и повесила трубку. Сердце Жанны колотилось где-то в районе левого уха, к которому она до сих пор судорожно прижимала трубку. Зачем она позвонила? На что надеялась? Даже если бы к телефону подошел Сергей, разве это означало бы, что он дома один? Нет, конечно. Чего она этим звонком добилась? Только себе еще раз больно сделала, и все.
Всю ночь Жанна почти не спала, ее мучили кошмары. Она видела Сергея, стоящего на противоположном от нее берегу небольшой речки, красивого и веселого. Он звал ее к себе. Она заходила в воду, чтобы перейти на другую сторону, но ручеек оказывался болотом, которое начинало медленно, но верно засасывать ее вглубь. Когда грязная жижа обволокла все ее тело и уже начала заливаться в рот, Жанна проснулась, она была действительно вся мокрая от пота.
Жанна встала совершенно разбитая. Приняла душ, выпила заказанный в номер кофе и стала одеваться. Она решила съездить к родителям на кладбище. Выглянув в окно, увидела, что идет сильный дождь. Она приехала в Москву с одним чемоданом, остальные вещи Мишель обещал отправить позже. Из обуви захватила лишь пару легких туфель, в которых она тут же промокла бы. Недалеко от гостиницы выстроили большой современный торговый центр. Жанна решила пойти туда и купить обувь попроще, мокроступы. Так мама называла обувь, которой не страшна была любая погода. Но купить такую обувь оказалось делом непростым. Было такое впечатление, что москвички ходят исключительно в вечерних туфлях на каблуках, причем какой-то умопомрачительной высоты. С трудом, но ей все же удалось найти простые ботинки, которым не страшен был все усиливающийся дождь.
Надев мокроступы, Жанна поехала на кладбище к родителям. Пребывание на кладбище только лишь усугубило мрачное, подавленное настроение, в котором она пребывала все это время. Вернувшись, она поняла, что не может сидеть одна целый вечер в гостиничном номере. Жанна опять вышла на улицу. Ливень затих, но было слякотно, серо, зябко. По проспекту неслись бесконечные ряды грязных машин, вокруг себя она видела неприветливые и озабоченные лица, а в легкие вливалась отвратительная едкая смесь, лишь отдаленно напоминавшая воздух. Гулять ей быстро расхотелось. Она вернулась в гостиницу разбитая, усталая.
