Ответив, Арина перешла к Читтагонгу. Здесь на сцене появился уже вполне осязаемый сообщник Кирани. Арина призналась: сначала она подумала, что этот человек находится в Москве. Она даже передала Боннару вопрос капитана о лыжах. Тут Боннар опять встрепенулся.
– Я думаю, вы правы в своих подозрениях относительно мадам Кирани. Но почему же вы не хотите признать, что помогал ей именно Волоченков?
– Из-за бугенвиллии, – улыбнулась Арина.
– Вы шутите?
– Нисколько. И произошло это не далее, как сегодня. Зайдя в кабинет месье Кондратовича, я увидела у него бугенвиллию.
– Ну и что в этом такого?
– Она удивительного цвета. Таких даже в Бангладеш я не видела. До тех пор, пока не оказалась в Генконсульстве России в Читтагонге. И совершенно случайно узнала о том, что посадил эту бугенвиллию много лет назад стажер. Я, наверное, догадалась бы еще тогда, если бы узнала фамилию этого стажера. Но генконсул ее не помнил. Так что я ее узнала только сегодня.
– И как же звали этого стажера?
– Геннадий Кондратов. У этого стажера к тому же были проблемы в Читтагонге. Он был заподозрен в противозаконных операциях. Его уволили из Министерства иностранных дел.
– Да, но ведь месье Кондратович – белорус!
– Вот именно. У того стажера не сложилось в России. Не знаю, чем он занимался после возвращения из Бангладеш, но уверена, когда развалился Советский Союз, он перебрался в Белоруссию. Подправил паспорт: добавить к фамилии Кондратов окончание «ич» ничего не стоит. Став белорусом, устроился в белорусский МИД. Когда эта республика стала независимым государством, ощущалась острая нехватка специалистов. Начал делать карьеру уже на новом месте и в новом качестве. И сделал неплохую. Судя по тому, что оказался в Женеве.
– И вот на основе созвучия имен, а также потому, что у него в кабинете бугенвиллия такого же цвета, как на вилле в Читтагонге, вы и сделали вывод о том, что он сообщник? – Боннар не скрывал иронии.
– Не только. Есть еще некоторые факты.
– Например?
– Например, я видела месье Кондратовича и мадам Кирани около швейцарского шале на территории ООН. Очень уединенное место. Знаете, я решила, что, возможно, они любовники. Сегодня выяснилось, что этого быть не может, поскольку у мадам Кирани иная ориентация. Прямо перед нашей встречей я сходила к шале. Я уверена, что там они оставляли друг для друга сообщения.
– Ну а лыжи? – не успокаивался Боннар.
– Геннадий Кондратович заядлый лыжник. Он катается и на беговых лыжах, и на горных. Здесь, в Швейцарии. Он мне рассказывал об этом. Так что капитан вполне мог разговаривать с ним. Да, и еще. Сегодня, когда я заходила утром к нему, он проговорился о том, что был в Бангладеш.
– Каким же образом?
– Он спросил меня, была ли я в Кокс-Базаре. А это пляж недалеко под Читтагонгом. Вряд ли кто-то, кто там не бывал, спросил бы меня об этом.
– А ваш генконсул в Читтагонге не мог бы помочь? Может, послать ему фотографию Кондратовича?
– Я уже это сделала. Попросила знакомую в кадрах дать его фотографию, – Арина не стала уточнять, что ей помогала Жанна, – сканировала и послала генконсулу. Он пока не ответил. Жду.
Арина замолчала. Боннар задумчиво смотрел некоторое время на нее.
– Я согласен, повод для размышлений есть. Но что конкретно я могу сделать со всем этим набором догадок, подозрений, мало на чем основанных выводов?
– Может быть, провести обыск у него дома и в кабинете, – предложила Арина.
– А если мы ничего не найдем? Нет, надо сначала срочно встретиться с Кирани.
– Вы хотите допросить ее еще раз? – уточнила Арина.
– Мы с ней еще не беседовали. – Боннар отвел взгляд.
– Как! Но я же вас об этом просила, когда вы звонили мне в Бангладеш!
– Я знаю. Но, когда мы решили с ней побеседовать, мадам Кирани уже уехала в отпуск.
– И вы дали ей спокойно сбежать!
– Надеюсь, вы ошибаетесь. Вряд ли она могла что-то заподозрить.
Боннар пытался сохранять невозмутимость, но это плохо ему удавалось. Было ясно, что он начал нервничать. Подозвав официанта, Боннар отказался от заказанного десерта и попросил принести ему счет. Они распрощались, и Боннар почти побежал к выходу из ресторана.
Арине тоже надо было спешить. Было уже два часа, а она еще так и не доложила начальству о своем приезде. На ее автоответчике было оставлено два сообщения: оба из секретариата Батлера. Арина поднялась на второй этаж. Начальник комиссии сразу же принял ее. Арина рассказала ему о поездке, изложив основные факты, касавшиеся Кирани, но не стала ничего говорить о своих подозрениях в отношении Кондратовича.
– Кирани исчезла, – выслушав ее, вдруг заявил Батлер.
– Как исчезла?
– Вернувшись из Бангладеш, она взяла отпуск на несколько дней. Якобы у нее кто-то заболел дома. Уехала в Марокко, срок отпуска закончился, она не вернулась, и ни по одному из телефонов до нее невозможно дозвониться. Арина, мне кажется, вы рассказали мне не все. Я знаю, что вы поддерживаете контакты с представителем из прокуратуры. Вы и сегодня встречались с ним. Вы что, не доверяете мне, главе комиссии? Ведь это я пригласил вас сюда и попросил во всем разобраться!
