Жанна Вуалье действительно была замужем за иностранцем – швейцарцем Мишелем Вуалье, но сейчас она сидела в ресторане не с ним, а с Сергеем Волоченковым. Именно о встрече с ней и договаривался Сергей, когда Арина заглянула к нему в кабинет. Отель находился в небольшом городке Коппе, на самом берегу Женевского озера. Май в этом году выдался теплый, и ресторан уже выставил столики на террасе, откуда открывался замечательный вид. Жанна была в восторге. Она выбрала столик, стоявший немного в стороне. Уселась и защебетала.
– Как раз то, что надо, чтобы отметить годовщину нашей встречи. Ты посмотри, какой вид на озеро, на горы. К тому же и публика здесь не хухры-мухры.
– И что же это значит? – с усмешкой спросил Сергей.
– Это значит – не старики, не бедные пенсионеры.
– И почему же ты так решила?
– По ассоциации с мухоморами. Про стариков иногда говорят: старый мухомор. Вот мне и показались эти слова созвучными. А чего ты смеешься?
– Да у тебя, как всегда: слышала звон, да не знаешь, где он. На самом деле это говорится так: это тебе не хухры-мухры. Значит, вещь очень даже хорошая, добротная! А у нас во дворе говорили еще так: мы не хухры-мухры, а «хрю-хрю».
– И вообще я права, публика же здесь знатная. – И Жанна рассмеялась.
Сергея не коробило, а скорее даже умиляло, что при всей ее внешней воспитанности, даже порой чопорности, Жанна могла иногда отпустить такое словечко, которое никак не вязалось ни с ее обликом, ни с ее, как правило, приглаженной лексикой. Правда, чаще всего, как и сегодня, она употребляла их невпопад. Но и это его не раздражало. Ему вообще все нравилось в Жанне. Смех – искренний, и от этого, наверное, заразительный. Манера говорить – немного нараспев, чуть растягивая слова. Фигура – высокая, с по-настоящему развитыми женскими формами, и в то же время полная грации и даже какой-то неги. Лицо – очень белое, как у всех рыжеволосых, большой, но правильной формы рот, тонкая дуга золотистых бровей, красиво оттеняющих зеленые кошачьи глаза. И над большим немного выпуклым лбом огромная непослушная копна слегка вьющихся, отливающих медью волос. Сергей увидел Жанну в магазине русской книги, куда зашел выбрать подарок другу-художнику ко дню рождения. Он как раз перелистывал фолиант, посвященный венецианской живописи. Когда Сергей поднял глаза от книги, ему показалось, что он грезит: в магазине стояла женщина, сошедшая с полотна одного из венецианских художников. К его удивлению, Жанна, заметив его взгляд, упершийся в нее, подошла и спросила, все ли с ним в порядке. Как выяснилось позднее, вид у него был не просто удивленный, а испуганный, и она решила, что ему плохо. Так они и познакомились.
От всего облика Жанны веяло чем-то очень несовременным. Они всегда встречались либо днем где-нибудь в ресторане, либо по вечерам у него дома или опять же в ресторане, поэтому он никак не мог представить ее совершающей какие-то простые обыденные действия. Он пытался вообразить Жанну садящейся в автобус или входящей в заполненный вагон метро. И не мог. А еще меньше – катящей тележку, наполненную продуктами в супермаркете. Хотя наверняка она все эти действия совершала. Но без него.
От неторопливых и приятных воспоминаний его отвлек голос Жанны.
– Нет, это просто бог знает что такое. Сергей, ну подзови же наконец официанта! – в нетерпении воскликнула она. – Мы сидим уже десять минут, и никто еще даже не подошел.
– Да ладно, ничего страшного. Сиди, наслаждайся. Погода чудесная, вид потрясающий.
– Хорошо, я постараюсь, – не очень убедительно сказала Жанна.
– Я познакомился с новой сотрудницей – ее зовут Арина Родионова. Забавное имя.
– Да, я слышала. Кондратович мне сказал, что Батлер нанял какую-то мадам, вроде бы психолога или что-то в этом роде. Очень возмущался. Я так и не поняла, зачем все это нужно.
– Есть две версии. Одна, официальная – помочь тем, кого увольняют. Психологическая поддержка. Что-то вроде того. А вторая, реальная, – разобраться с анонимками. Она в Москве в газете «Следопыт» работала. Занималась журналистскими расследованиями.
– Расследованиями? Какими?
– Вот познакомишься с ней завтра, тогда выяснишь, какими.
– А почему ты думаешь, что я завтра непременно с ней познакомлюсь?
– Я сегодня пообещал ей завтра тебя представить. Она хочет узнать подробнее о русских сотрудниках комиссии.
– Вот ты меня и подставил? Да?
– Почему подставил? Тебе что, трудно с ней поговорить?
– А почему она не может попросить Кондратовича?
– Ты же знаешь Кондратовича. Он из всего делает государственную тайну. А потом, у меня такое впечатление, что он ведет какую-то свою игру. Он явно подливает масла в огонь. Не понимаю, зачем ему это нужно?
– Я знаю одно. Его главная задача – остаться здесь как можно дольше. Поэтому он и подыгрывает Кун Сяолиню. Позиции Гилмора ослабли. Он считает, что Гилмор скоро уйдет или его уйдут.
– С чего бы это его уйдут? С того, что он слишком засветился со своим романом? Но здесь же жены не ходят в парткомы требовать, чтобы загулявшего мужа наказали.
