– Не ходят. Но прогулки на сторону позволяются, если все шито-крыто. А о его романе с Сильвией уже всем известно. Ты видел, что он на последней вечеринке выделывал?
– Нет, а что?
– Взял большую свечку, что на камине стояла, приставил к одному месту – вот сюда, – Жанна под столом ногой коснулась у Сергея того места, куда Гилмор приставил свечу, – и так танцевал.
– Интересно, зачем свечку приставлять? Что, ему своих аксессуаров не хватает? – Сергей не дал Жанне опустить ногу, а начал нежно поглаживать ее.
– Прекрати. Вон, официант на нас смотрит.
– Между прочим, это вы меня начали соблазнять, мадам. – Сергей шутливо погрозил Жанне, взял ее руку, лежавшую на столе, в свою и нежно пожал.
Они так и остались сидеть, взявшись за руки. Но Сергей чувствовал, что Жанна напряжена. Она сидела уже не расслабленно, как в начале ужина, подставив лицо заходящим лучам солнца, а с явным раздражением следила за передвижениями официантов, как будто сговорившихся обходить их столик. Они просидели еще десять минут, пока к ним наконец не подошел официант. Понадобилось еще пять минут, чтобы он принес меню и принял заказ. И опять исчез. С момента их прихода прошло уже полчаса, а они еще даже и не начинали есть.
Жанна все больше нервничала. Ее муж в этот день уехал по делам в Цюрих, но должен был вернуться не позже десяти вечера, и Жанна рассчитывала к этому времени быть дома. Она решила сходить к администратору и попросить ускорить выполнение заказа. Встала и тут же буквально уперлась взглядом в лицо своей знакомой – Александры Буренковой, сидевшей за столиком недалеко от них. Видимо, она пришла в ресторан немного позднее Жанны и Сергея. Во взгляде Буренковой Жанна увидела плохо скрытое любопытство и что-то еще, чему она в тот момент не нашла определения. Жанна постаралась улыбнуться как можно непринужденнее, кивнула приятельнице и пошла к стойке администратора. А в голове все это время лихорадочно скакали мысли. «Так… нарвались. Сама виновата. Зачем в этот ресторан предложила поехать? Надо было в какой-то маленький, попроще. Нет, шику захотелось. Вот и получила».
Жанна переговорила с администратором и пошла обратно. «Сереже сказать, что Буренкова здесь? Нет, зачем. Лучше не говорить. А то опять начнет разговор на вечную тему: хватит скрываться, надо обо всем сказать мужу…»
Жанна постаралась отвлечься и думать о чем-то другом, но успокоиться не удавалось. За время их романа с Сергеем они уже не первый раз натыкались на людей, знавших кого-то из них. Женева – город маленький. Недавно они гуляли вечером в парке неподалеку от ООН и наткнулись на еще одного знакомого. И не просто знакомого, а человека, который хорошо знал ее мужа, Мишеля. Она и на работу в комиссию попала, потому что муж попросил об этом Кун Сяолиня. Жанна не боялась сплетен. Ей было наплевать на то, что говорят о ней: осуждают, завидуют или просто перемывают косточки. Но она опасалась, что кто-то расскажет о том, что происходит, Мишелю. А ей очень не хотелось причинить ему боль. Она знала, что вряд ли кто поверит в искренность такого заявления. Даже ее лучшая подруга не поверила, сочла за кокетство.
– Тоже мне, кошкины слезы, – презрительно сказала она, когда Жанна поделилась с ней своими переживаниями.
– Почему кошкины? – не поняла Жанна.
– Да потому что ешь сметану, облизываешься, а при этом лицемерно вздыхаешь – любимая хозяйка будет переживать. Уж ешь так ешь, наслаждайся. А так только портишь все…
Возможно, в чем-то она была и права. Жанна попыталась перестать терзаться, но у нее это плохо получалось. Как только она оказывалась с Мишелем, который неизменно был внимателен и ласков, как ее начинали мучить угрызения совести. А еще эта необходимость врать… Вот и получилось, что этот год был самым счастливым и самым несчастным в ее жизни. Она сразу влюбилась в Сергея. Это был, как говорят французы, coup de foudre[13]. Несмотря на его растерянный, немного испуганный вид, тогда, когда они встретились в магазине. А может, именно благодаря ему – что-то в нем в этот момент было такое трогательное, даже детское. И потом, когда они гуляли по городу и разговаривали, он был очень робок и весьма неумело скрывал свое восхищение, сквозившее в каждом его жесте, в каждом слове. Его поведение сначала даже немного смешило Жанну, может быть потому, что оно очень контрастировало с его внешностью. Сергей был высоким мужчиной. К тому же он носил усы, что придавало его и без того мужественному лицу оттенок некоторого залихватства. Ему еще не хватало ментика красно го сукна с филигранной нагрудной нашивкой, белых лосин, меховой шапки с султаном, и готово – удалой гусар, сошедший с фотографии девятнадцатого века. С первого же момента их встречи Жанна чувствовала себя с Сергеем так легко и свободно, а главное, молодо, как она не ощущала себя уже давно. Очень скоро ей стало ясно, что это не просто легкая, необременительная связь, а серьезное, глубокое чувство, для которого не нашли пока иного определения, чем уже поднадоевшее всем слово любовь.
