Арина с Жанной принялись его уговаривать. В результате был достигнут компромиссный вариант. Сергей согласился пойти в медпункт ООН, находившийся в старом здании. Жанна заявила, что она не отпустит Сергея одного. Было решено, что она отвезет его.
Прошел почти час. Наконец раздался стук в дверь кабинета Арины, и вошла Жанна. Она была расстроена и едва сдерживала слезы. В медпункте врач, осмотрев рану, которая продолжала кровоточить, вызвал «скорую» из госпиталя.
– Рану нужно зашить, а в медпункте для этого условий нет. Так что Сергея увезли в госпиталь. Конечно, ничего серьезного нет, но все это неприятно. Сергей и так расстроен увольнением, нервничает, плохо спит, а теперь еще это. Правду говорят: беда не приходит одна. – Жанна едва сдерживала слезы.
– Знаете, это еще, слава богу, не беда. Увольнение, ранение – все это неприятности, я согласна. И очень серьезные. Но отнюдь не повод, чтобы так убиваться. Сергей – человек молодой. Рана быстро заживет. Работу, я уверена, он найдет другую. – Арина положила руку на плечо Жанны и заглянула ей в глаза. – Так что все будет в порядке, не надо так переживать.
Жанна подняла на Арину глаза, в которых стояли слезы. Арина, вздохнув, второй раз за этот день достала из сумки упаковку бумажных платков, подала ее Жанне и придвинула свое кресло поближе к стулу, на котором та сидела. Она знала, что сейчас ей предстоит выслушать исповедь. Так и случилось.
Не часто, но и раньше Жанне случалось называть словом любовь свои чувства к мужчинам. Так было с отцом Лизы – ее первым мужем, с которым она встретилась, только поступив в институт. Она выскочила за него замуж, приняв за любовь бурление молодой крови и стремление во что бы то ни стало тоже приобщиться к тому, что в их среде тогда с придыханием называли еще почти запретным словом “секс”. Первый же сексуальный опыт оказался настолько удачным, что через девять месяцев на свет появилась Лиза, а еще через два месяца она стала матерью-одиночкой. Ее девятнадцатилетний муж, недовольный тем, что сначала беременная, а потом кормящая Жанна не горела желанием по первому его требованию ложиться в постель и продолжать сексуальные эксперименты, обозвал ее фригидной и отправился подыскивать партнерш, более соответствующих его бурному темпераменту.
Потом был Мишель. Она встретила его в Москве, когда ей было лишь двадцать семь лет. Но последние восемь лет жизни так измотали ее, что порой она сама себе казалась уже старой женщиной, у которой все в прошлом. Позади были четыре года жизни студентки с маленьким ребенком на руках в бурные перестроечные времена. Еще четыре года работы в проектной архитектурной мастерской и воспитания дочки в одиночку уже не в просто бурные, а откровенно голодные постперестроечные времена, когда, бывало, выйдя с работы и обойдя все близлежащие магазины, она выходила оттуда со слезами на глазах, не зная, чем она сегодня вечером будет кормить ребенка. Отец, после всех потрясений сразу как-то состарившийся и обессилевший, вскоре умер. А через пару лет умерла и мать.
Вот тогда она и встретила Мишеля. Он был адвокатом и приехал в Москву по каким-то своим делам. А в их проектный институт пришел по просьбе своего друга-архитектора. У друга возникла идея какого-то совместного русско-швейцарского проекта, предварительное обсуждение которого он и поручил Мишелю. Жанне, единственной в их конторе знавшей французский язык, поручили переводить переговоры, которые вело начальство с заезжим адвокатом. Выяснилось, что в переводчике он не нуждался, так как был из семьи русских эмигрантов еще первой послереволюционной волны, и отлично говорил по-русски. Даже правильнее, чем большинство современных москвичей. Именно эта правильность и некоторая замедленность речи, а также излишняя литературность языка и выдавали в нем иностранца. И еще, пожалуй, несколько необычная интонация, на французский манер неизменно повышающаяся в конце фразы. Тем не менее Жанна не осталась без дела. Мишель, приехавший в Москву в первый раз, попросил ее показать ему Москву и помочь с некоторыми административными делами. Узнав, какую сумму он готов заплатить, Жанна с радостью согласилась. Это была ее полугодовая зарплата. Начальник дал Жанне отпуск на неделю – в конторе все равно в тот период делать было особенно нечего. Мишель вел себя безупречно. Жанна никогда не встречала таких мужчин до этого. Он был неизменно спокоен, не суетился, не пытался понравиться, но было во всем его облике какое-то удивительное достоинство, которое сразу же располагало к нему, где бы он ни появлялся. К ее удивлению, когда она пришла к нему в гостиницу для окончательного расчета и попрощаться, он вдруг сделал ей предложение. Жанна для приличия сказала, что подумает, хотя готова была согласиться сразу же. Он позвонил через две недели, когда она уже потеряла надежду на то, что когда-нибудь услышит о нем вновь. Узнав, что она, скорее всего, согласна, но хотела бы еще раз встретиться, он вскоре снова прилетел в Москву, и они провели вместе две недели.
