Кабинет Казанцевой находился на третьем этаже. Здесь же, неподалеку, располагалось несколько больших конференц-залов, в том числе и недавно отремонтированный зал заседаний Совета по правам человека. Чтобы увидеть стоянку внизу, надо было пройти по коридору и выйти на большую площадку, нависающую над баром «Серпан», находившимся этажом ниже. Здесь сотрудники ООН часто отмечали различные события – уход на пенсию, Новый год, дни рождения. Этот уютный закуток известен в ООН как бар «Escargot» – «Улитка». С этой огороженной с трех сторон площадки открывался прекрасный вид на всю территорию парка, в том числе и на стоянку. Пройдя по коридору и подойдя ко входу в «Улитку», Арина вдруг поняла, что попасть туда она не может. Проход был перегорожен барьерами, а посредине стояла специальная металлическая рама, через которую обычно пропускают людей, чтобы проверить, не пронесут ли они чего подозрительного. Такие рамы уже давно стоят в аэропортах, а с недавнего времени ими оборудовали и ООН. Во время важных заседаний его участники обязаны, прежде чем войти в зал, пройти через них. Арина, не раздумывая, направилась в «Улитку» через раму. Едва она оказалась внутри, раздался звон, треск, завывания. Машина почему-то не была выключена. Наверх, по эскалатору, со второго этажа, где находился постоянный пункт охраны, уже бежали сразу двое мужчин в голубой форме. Памятуя, что лучшая защита – это нападение, Арина схватилась за голову.
– Какой ужас! У меня и так голова болит, а тут эта ваша машина. Теперь мигрень начнется.
– А вы зачем идете туда? Все заседания закончены.
– Почему ее не выключили? Забыли? Это безобразие!
Мужчины переглянулись и прекратили свой допрос. Для порядка лишь попросили Арину предъявить пропуск.
Арина вернулась в кабинет и попыталась вновь сосредоточиться на досье, но не смогла. История с воротами окончательно выбила ее из колеи. Она вышла в коридор, включила копировальную машину и сделала копии всех досье. Взяла папки, потушила свет в кабинете, спустилась на первый этаж, открыла архив, положила все дела на полку, как и просила Жанна, закрыла дверь архива и пошла к могиле Ревийо. С собой у нее была сумка, в которой лежали небольшая складная лопатка и фонарь.
Машин на стоянке уже почти не было, да и сумерки сгустились уже настолько, что в тени кустарников, окружавших саркофаг, ее вряд ли бы кто заметил. Территория вокруг самого саркофага была выложена каменными плитами. Арина стала внимательно осматривать землю вокруг кустов и под ними. Каждый раз, когда ей казалось, что земля чересчур рыхлая или, наоборот, слишком утрамбованная, она копала в этом месте, останавливаясь, затаив дыхание, когда ее лопата упиралась во что-то подозрительное. Но каждый раз этим подозрительным оказывался или корень куста, или камень. Участок земли, на котором стоял саркофаг, был не таким уж большим – примерно восемь квадратных метров. За час Арина перекопала всю землю вокруг кустов. Безрезультатно. Ничего достойного внимания она не нашла: пара разрозненных пуговиц, одна позолоченная сережка с малиновым камнем, пытавшимся выдать себя за рубин. Самым ценным из найденных сокровищ был маленький бордовый перочинный ножик, какие в большом количестве продаются в каждом сувенирном магазинчике по всей Швейцарии.
Несолоно хлебавши, Арина отправилась домой. Когда она вошла в квартиру, то почувствовала сильный запах жареного лука, чеснока и специй. Олег был на кухне.
– Это ты? А что так рано? – Олег продолжал колдовать у плиты. – Сказала, не раньше половины десятого. А сейчас только восемь. У меня еще не готово.
Олег готовил очень редко, но если брался за дело, то на столе появлялись какие-то сложные блюда, требовавшие, как он говорил, исключительно мужской руки. Вот и сейчас на плите что-то кипело, в духовке – томилось, а Олег, надев очки, изучал рецепт в любимой книге Похлебкина «Национальные кухни наших народов».
– Сколько времени тебе еще надо?
– Минут двадцать.
– Прекрасно, я как раз приму душ и приведу себя в порядок.
– И то правда. А то вид у тебя – хоть сейчас сажай в телегу и вози по городу народу в назиданье! – Олег наконец оторвался от готовки и взглянул на нее.
– В телегу? В назидание? У тебя, дорогой друг, не температура ли? Или ты тут на кухне перегрелся, – подойдя к мужу, Арина пощупала его лоб.
– Ничего не перегрелся, отстань. А по городу возили провинившихся женщин, измазав их дегтем и вываляв в перьях. Ты посмотри на себя! Где это тебя так угораздило?
Арина взглянула в зеркало. Ее одежда во многих местах была вымазана в земле, а к влажной после дождя земле прилип тополиный пух, обильно припорошивший парк в это время года. Арина сняла одежду, скептически осмотрела ее и, свернув, сунула в мусорный мешок: и брюки и свитер были не только измазаны, но она умудрилась еще и порвать их в нескольких местах, лазая под кустами.
– Вот накормишь, тогда расскажу.
Через полчаса раздался радостный призыв Олега: «Le diné est servi!»
– Это что, чахортма?
– Не чахортма, а чихиртма, портняжка!
