– Уговорила. Поведу. А то, честно говоря, от ооновских памятников я просто в ужасе. Те, что наши подарили – кентавр и стела, – еще ничего, а другие – бог знает что понаста вили: немцы – не то мачты, не то флагштоки водрузили. С длиннющим названием, которое невозможно запомнить. По замыслу скульптора это сооружение должно олицетворять трубы крематориев в концлагерях. А рядом – еще почище. Какая-то нелепая арка.
– А что за арка?
– Да из красного кирпича, она рядом с флагштоками.
– А я думала – это что-то вроде склада, для инвентаря садовников. Еще удивилась, что он не закрывается и без дверей.
– Так вот, милочка, да будет тебе известно, что это тоже памятник. Подарен датским скульптором и называется «Башня одиночества» или что-то в этом роде. Нужно войти внутрь, встать и медитировать. И снизойдет на вас ооновская благодать… – Вера рассмеялась своей же шутке. – Ты меня слышишь? Куда ты делась?
– Да, да, я слушаю, – что было неправдой, мысли Арины были далеко, снова в парке ООН. – Отпусти меня спать, я устала! – вторая часть заявления соответствовала действительности.
– Иди, иди, и Олегу от меня привет.
– А ты своим. Спокойной ночи.
Арина повесила трубку и пошла обратно на террасу. Когда она подошла к мужу, то увидела, что Олег тихо посапывает в кресле. Арина дотронулась до его плеча.
– Олежка.
– А… Это называется быстро закончим. Я уже задремал. – Олег открыл глаза. – Я пошел спать. И ты давай ложись. Уже половина первого. Завтра ведь опять стенать будешь.
– Завтра воскресенье…
– Ах да, я и забыл. Надеюсь, хоть завтра ты дома посидишь.
Арина ничего не ответила. Зачем расстраивать человека раньше времени.
На следующий вечер, дождавшись, когда стемнеет, Арина опять отправилась в ООН. Олег уже не сопротивлялся, лишь попросил предупредить его, если на сей раз она решит заночевать там, на могилке. Ни он, ни Арина не подозревали, насколько он был близок к истине.
– Что вы здесь делаете?
От этого окрика Арина вздрогнула, выронила из рук фонарь и, споткнувшись о воткнутую в гравий лопату, растянулась на земле. Она так увлеклась поисками, что не заметила подъехавшей патрульной машины. Не найдя ничего под первым памятником – высокими металлическими мачтами, – она принялась за поиски в небольшом сооружении из красного кирпича, похожем на беседку, внутри которого был насыпан мелкий гравий. Она успела копнуть лишь пару раз, как в нее уперся яркий свет фар. На ее беду, беседка находилась очень близко от дороги, и проезжавший патруль заметил ее.
Около нее стоял мужчина в голубой форме сотрудников службы безопасности. Арина заслонила глаза от света фар машины, направленных прямо на нее.
– Я ищу… – пробормотала она, вставая и отряхивая землю с брюк.
– Что именно?
– Да вот, я была здесь днем, – Арина судорожно придумывала правдоподобную версию, – приводила знакомых осмотреть ООН и потеряла сережку. Я уверена, что обронила ее здесь.
– А лопата зачем? – Мужчина кивнул на валявшуюся рядом с ней лопату.
– Лопата? Какая лопата? Это не моя. Она здесь была, это же подсобное помещение. Здесь садовники инвентарь хранят. Вот и оставили.
– Какой инвентарь? Вы что! Это же скульптура. Постойте, а это что такое?
– Где?
– А вон там.
Мужчина нагнулся и показал на какой-то белый клочок бумаги, видневшийся у Арины под ногами. В это время из машины вышел его напарник и подошел к ним.
– Осторожно, вдруг это бомба!
– Да нет, просто бумага!
– Ты уверен? А может, это взрывчатое вещество в конверте!
– Прекрати паниковать! Что я, взрывчаток не видел! Уж в Ираке я на них насмотрелся, будь здоров. А потом, кому нужно здесь бомбу закладывать? Если и будут взрывать, так это зал заседаний, да желательно набитый народом. И еще лучше, когда туда все бонзы съедутся! Боишься, так отойди! И вы тоже!
Арина и второй мужчина отошли подальше в сторону. Охранник немного расчистил гравий вокруг, а потом осторожно потянул за белевший кончик бумаги и вытащил довольно большой конверт.
– Так, это ваше? – он уже с явным подозрением смотрел на Арину.
– Нет, не мое.
– А что там?
– Я же говорю, не мое. Как я могу знать?
– Все ясно. Придется вам поехать с нами.
– Куда?
– Пока в дежурное помещение. А вы куда бы хотели? В полицию? – Охранник усмехнулся, а потом повернулся к своему напарнику. – А вот конверт мы пока вскрывать не будем. Надо еще разобраться, что там. Туда могли черт знает чего всунуть. Один мой кореш получил вот такое по почте в Багдаде, открыл сдуру, так там какой-то порошок был. Он зрение почти полностью потерял. Врачи сказали, хорошо еще только зрение.
Арина стояла злая и расстроенная. Мало того, что попалась по-дурацки, еще и конверт не увидела. Наверное, она его зацепила лопатой, когда падала. Ситуация была до крайности неприятной. Что она могла им сказать? Мол, ищу то, сама не знаю что, по заданию начальства? Все это будет выглядеть не просто несерьезно, а действительно подозрительно. Нет, уж лучше пересидеть ночь здесь, в ООН, а завтра с утра связаться с Батлером и все объяснить.
