За Ариной наблюдалось странное свойство – коверкать слова. Даже когда она знала, как правильно сказать, все равно умудрялась, как говорил муж, вывернуть слово наизнанку. За это он и называл Арину горе-портняжкой. Вот и сейчас она неправильно назвала одно из своих самых любимых блюд.
– Да, на ночь есть баранину, это, конечно, то, что нужно для здоровья, – не удержалась Арина.
– Не ешь, отдай мне свою порцию и иди делай свой круг вокруг озера, – возмутился он. – Вы, мадам, редкостная зануда и неблагодарная свинья. Муж, падая от усталости, устраивает вам пиршество, а вы, вместо того чтобы сказать «спасибо, мой дорогой», читаете ему нотации.
– Ты прав, я бестактная свинья, признаю, – не стала спорить Арина, опасаясь, как бы Олег и взаправду не отобрал у нее тарелку.
Некоторое время они молча ели, смакуя еду.
– Ух, вкуснотища! – Арина взяла еще кусочек хлеба и доела остатки соуса. – Убери немедленно, а то я еще положу!
– Ты лучше иди на террасу, я сейчас приду. А то вдруг действительно съешь еще порцию, тогда неделю будешь меня пилить. Иди, иди отсюда.
Олег взял Арину за плечи, развернул в сторону террасы и подтолкнул.
– Подожди, дай я возьму свой бокал с вином. И твой туда отне с у.
Убравшись на кухне, Олег пришел на веранду, сел рядом с Ариной и в течение получаса выслушивал ее рассказ о ранении Сергея, о дурацком перезвоне, который она устроила, войдя в невыключенную раму, о непрочитанных личных делах и, наконец, о бесплодных поисках вокруг могилы Ревийо.
– Бедный Эрнст Неизвестный! Разве подозревал он, создавая свой памятник, что его будут использовать вместо банального ориентира при поисках клада! А Ревийо! Небось десять раз в своем саркофаге перевернулся. Мог ли он ожидать, что там, где он надеялся обрести покой и счастье, перероют всю землю! Фи, мадам. Как это все неэлегантно!
Олег произнес эту тираду с самым серьезным видом. Арина посмотрела на мужа и вдруг, вместо того чтобы возмутиться, начала хохотать. Смеялась она долго, но когда закончила, то почувствовала себя замечательно. Все напряжение этого дня высмеялось, выхохоталось.
– Кстати, о памятниках. – Олег дождался, когда Арина окончательно успокоится. – Как-то я услышал забавную историю, связанную с ним. Это было на обеде у постоянного представителя России при ООН – Рыкова. Так вот Рыков пришел к главе комитета ООН по выставкам – у него было указание из Москвы добиться установления памятника Эрнста Неизвестного. Кстати, он называется «Большой Кентавр». Он показывает фотографию скульптуры председателю. А тот криво так усмехается: «Вы, русские, просто помешаны на символике мужской силы – на фаллосе». «При чем здесь фаллос?» – искренне недоумевает Рыков. «Как при чем? А ваша стелла, посвященная покорителям космоса? Это что? Фаллос в стадии эрекции». Рыков возмутился: «Это извращение творческого замысла скульптора! А потом, при чем здесь фаллос и кентавр, которого мы сейчас предлагаем?» «Как же, – не задумываясь, ответил председатель. – А что же такое кентавр, как не воплощение мужской силы? Я имею в виду, конечно, истинную мужскую силу», – скромно потупив взор, закончил он. Рыков признал, что в тот момент не нашелся, что возразить.
– А ты не думаешь, что кентавр может указывать направление не рукой, а чем-то иным? В конце концов, тем самым оплодотворяющим органом, – весьма неожиданно закончил историю Олег.
– В этом и проблема. Рука указывает только на саркофаг и никуда более. Никаких других памятников в этом направлении нет. Поэтому я об этом тоже подумала. Но того органа, о котором ты говоришь, у кентавра нет, он у него отруб лен. Как, впрочем, и яички, а также вторая рука и обе ноги. Так что ничем другим он указывать никуда не может.
– Прямо не большой кентавр, а какой-то обрезанный!
– Как ты сказал? Обрезанный? Надо же, именно так его обозвал Кондратович, – вспомнила Арина, – Может, он и написал это последнее послание? Ты знаешь, он заговорил о кентавре еще до анонимки.
– Все может быть. Только зачем ему писать анонимки? Логично предположить, что анонимки пишет тот, кому безразлична судьба комиссии.
– Почему?
– Ну как же! Весь шум вокруг анонимок наносит ущерб репутации комиссии. Ведь так?
– Да, ты прав. Но Кондратович не пропадет даже после закрытия комиссии. Формально его пост принадлежит ООН, а не комиссии. Он поэтому и перешел на эту должность.
– А я на твоем месте присмотрелся бы к твоему любимчику. Как его, Сергей, что ли? Ведь ты говорила, что его уволили. Вот ему и все равно.
– Но его уволили только что!
– Но он мог уже чувствовать, что к этому идет. А потом он молод, у него хорошая профессия. Он легче других найдет работу, – не сдавался Олег.
– Сегодня на озере на него налетел катер, сильно поранил спину. Сергей решил, что это случайность. А вдруг это покушение? Кто-то решил его убрать.
