Арина была здесь впервые. Ла Фнэтр была самой большой из вилл, переданных во владение ООН, и, тем не менее, ее размеры, как и размеры большинства швейцарских вилл, вряд ли соблазнили бы кого-то из русских олигархов или даже просто богатых «новых» русских. Это было невысокое двухэтажное здание, весьма скромно отделанное как снаружи, так и внутри. Но особенно рассматривать внутреннее убранство виллы и любоваться на вид, открывающийся с террасы, Арине не удалось.
Весть о том, что произошло сегодня утром, конечно, уже распространилась по организации, и на приеме, на который, естественно, была приглашена вся верхушка комиссии, Арина была чрезвычайно популярной фигурой. Всем было интересно в деталях узнать, как Арина разоблачила анонимщицу. Начальство – Чоудхури, Кирани, Кондратович, Кун Сяолинь и Гилмор – непременно желало выразить ей свою благодарность, хотя чаще всего ими руководило любопытство.
Первым к ней подошел Чоудхури.
– А вы наблюдательная женщина.
Арина почувствовала, что это было сказано искренне, и поэтому комплимент доставил ей удовольствие, а не вызвал отторжения.
– Не знаю… Мне кажется, я просто вижу, когда смотрю. А многие смотрят, но не видят.
– Не очень понятно, что вы хотите сказать.
– Давайте попробую объяснить, – предложила Арина. – Вот, например, саркофаг в парке, вы его, конечно, видели?
– Конечно, не один раз.
– Вы знаете, что на нем написано?
– Нет, не помню.
– А там очень интересные надписи по-латыни. – Арина процитировала их.
– Знаете, миссис Родионова, я все про вас понял. Дело не в том, что вы видите, а в том, что вам это интересно увидеть. Вы человек любознательный. Но, как мне кажется, вы забыли одну деталь.
– Какую?
– На саркофаге должна быть фамилия.
– А вот фамилии и нет. Вы, кстати, ее знаете?
– Вынужден еще раз ответить «нет». Неужели там нет фамилии?
– Представьте себе. Меня это тоже поразило. По-моему, отсутствие имени на саркофаге говорит о его владельце больше, чем все надписи, которые он велел выбить на мраморе.
– Да, тот, кто достоин, чтобы ему воздвигли грандиозный памятник, ограничивается камнем на могиле с двумя выбитыми на нем буквами «J.C.». – Чоудхури выжидательно посмотрел на Арину. – Подсказываю, он, как и те, о ком идет речь в анонимках, был беженцем.
– Кальвин, конечно, сделал для этой страны много, как никто другой. – Арина была на могиле Кальвина и поэтому сразу поняла, о ком говорит Чоудхури.
– Да, Кальвин никогда не стремился к славе, к известности. Он был из тех людей, которые приносят себя в жертву делу.
– Избави нас, господь, от таких людей.
– Вы не верите в то, что есть люди, искренне преданные делу?
Арина прочла во взгляде Чоудхури осуждение.
– По-моему, это всегда или поза, или выгода, или фанатизм. Что еще хуже.
– Вы ошибаетесь, – решительно возразил Чоудхури.
– А вы их встречали?
Чоудхури задумался. Он молчал довольно долго, потом покачал головой.
– Вот видите, вы тоже не встречали таких! – воскликнула Арина.
– Ну а люди, борющиеся за освобождение своей страны? Например, те, кто сражаются за свободу Тибета? Или те же курды?
– Я, возможно, неправа, но мне кажется, что большинство лидеров таких движений преследуют свои цели.
– Какие такие цели?
– Стать потом во главе нового государства. Играть, на худой конец, в этом государстве значительную политическую роль. И деньги, конечно, так можно заработать неплохие. Это мы уже проходили…
Чоудхури ничего не ответил, задумавшись о чем-то.
– Вы еще и циничны. Опасный набор качеств.
– Я не цинична, а прагматична.
Арину немного задели слова Чоудхури. Этот человек вызывал у нее уважение. Они встречались всего несколько раз, но их беседы были интересны. Ей было неприятно, что он счел ее циничной, и она хотела продолжить разговор, но Чоудхури, увидев, что к ним приближается Кондратович, отошел.
Общение с Кондратовичем в очередной раз вызвало в Арине лишь волну раздражения. Она была счастлива, когда он ушел, но тут к ней подскочила Лейла Кирани, и Арина в очередной раз пересказала уже набившую ей оскомину историю разоблачения. Вдруг Лейла увидела Батлера. Она тут же, прервав на полуслове разговор с Ариной, кинулась ему наперерез. Арина с удивлением отметила, что ей знакома эта подпрыгивающая манера ходить. Ну конечно! Она напоминала походку женщины, которая вышла из швейцарского шале. Это было в тот вечер, когда Арина направлялась к шале Монбовон, думая, что именно туда может указывать рука кентавра.
Арина все еще стояла в задумчивости, глядя на Кирани, возбужденно что-то объяснявшей Батлеру, когда к ней подошел Кун Сяолинь. Тот, от кого она этого меньше всего ожидала, преподнес ей сюрприз. Арине даже не пришлось ему ничего рассказывать. Он сразу начал с места в карьер.
– Признаю, я ошибался. Но это еще раз подтверждает, как прав философ. «Кто делает вид, что много знает и ко всему способен, тот ничего не знает и ни к чему не способен».
– Это вы Сократа цитируете? – Арина не ожидала, что Кун Сяолинь вот так, спокойно, признает свое поражение. Ведь он был первым, кто клюнул на удочку анонимок и подхватил идею об утечке информации.
– Нет, это тоже Лао-цзы.
