– Я узнаю у мужа, какие у него планы. Подождите минуту, – попросила Арина.
Она позвонила Олегу. Муж как раз собирался ехать домой. Узнав, что Арина собирается задержаться, он лишь выразительно вздохнул и спросил, есть ли чего в холодильнике. Услышав про салат и овощи, всегда имевшиеся в большом количестве, заявил, что тогда лучше зайдет в представительство России. Там по вечерам в небольшом подвальчике под старой виллой работал бар, можно было выпить пива, вина или чего покрепче, а также закусить чем-нибудь непритязательным вроде пельменей или сосисок с картошкой фри.
– Прекрасно. – Арина обрадовалась, что Олег не стал читать ей нотации. – А я недолго. К десяти буду дома. Так что ты тоже не рассиживайся там.
– А вот это уж как получится! – отрезал Олег.
Его резкий тон в который уж раз за последнее время озадачил Арину, но раздумывать на эту тему сейчас было недосуг.
На столе в гостиной красовался торт. Людмила отрезала и положила Арине на тарелку солидный кусок.
– Очень вкусно. – Арина осторожно отрезала кусочек и отправила в рот. – Но дико калорийно. Люда, давайте пополам. Вы не против? А то на ночь целый кусок тяжело.
– Да вы что? Я в два раза вас толще и такой же отрезала. У вас, видно, железная воля. А я без сладкого не могу. И вообще – поесть люблю.
– Люда, а где вы работали, если не секрет?
– Да какое это теперь имеет значение. Где работала, кем работала… Лучше и не вспоминать. Да здесь об этом и говорить незачем. Даже стыдно признаться. Кандидат педагогических наук, была начальником отдела в Министерстве просвещения Грузии, а теперь младший помощник старшего дворника, – в голосе Людмилы явно звучала горечь. – Эта моя научная степень только проблемы создает. Сейчас вот накроется наша комиссия, нужно работу новую искать. А как ее искать, когда мне кадровики все уши прожужжали «overqualified, overqualified»[16]… На профессиональный пост меня никто без поддержки государства не возьмет, а не технический, как сейчас, брать из-за моего дурацкого кандидатского диплома не хотят. Один раз проскочила, повезло, а второй раз вряд ли удастся. Что делать, ума не приложу.
– А вы не хотите домой вернуться?
– Может, и хочу, но пока не могу.
– Почему?
– Да сыну только двадцать четыре. Нам надо еще хотя бы три года продержаться.
– А… Из-за армии.
– Ну да, после двадцати семи уже не призывают. Я и сюда-то так рвалась в основном из-за него. Как аттестат получил – пошли повестки. Он у меня в школу позже пошел, болел много. Так что ему как раз восемнадцать исполнилось. Я до смерти испугалась. Обстановка на границе с Россией тогда все больше накалялась. Но мне здорово повезло: наш бывший министр был другом здешнего посла, представителя Грузии при ООН. Вот он и помог мне в Женеву уехать, в эту комиссию. Да я тогда была готова не то что в архиве коробки таскать, как сейчас приходится, а полы мыть, лишь бы подальше от армии. С Россией мы вроде бы замирились, но в любой момент может опять жахнуть. На границе с Абхазией и Южной Осетией постреливают… Да и вообще русскому парню в грузинской армии нелегко, в любой момент такое могут устроить, что даже представить страшно.
– Конечно, я вас понимаю…
– Так что для меня главное – сына от армии спасти. Мне самой мало уж чего нужно, жизнь моя, считай, закончилась.
– Ну что вы, – попыталась возразить Арина, – вы еще совсем не старая.
– Да ладно вам… Мне уж скоро на пенсию.
– Не может быть, – на этот раз искренне удивилась Арина. – Я думала, вам под пятьдесят.
– Да нет, я сына поздно родила. Мне уже сильно за тридцать было. Я ведь и мужа своего поздно встретила. Все принца ждала. И дождалась…
– А где же он теперь?
– Понятия не имею. Мы давно расстались.
«Сбежала я от него, если уж быть честной», – подумала Людмила, вернувшись мысленно к тому расставанию.
