Как и предсказывал Брукс, поездка в госпиталь и встреча с врачом, который осматривал тело Гилмора, не добавили ничего нового к тому, что Арина уже прочитала в полицейском протоколе и в медицинской справке. Молодой врач, видимо, напуганный тем вниманием, которое поневоле привлек к своей особе, повторял как заведенный одно и то же: «Мистер Гилмор был пьян и не справился с управлением машиной. Не было никаких оснований делать вскрытие».
Еще утром, до поездки в госпиталь, Арина позвонила в Женеву, Батлеру. Она доложила ему все, что ей удалось сделать и узнать. Умолчала лишь о том, что Лейлу Кирани видели в баре с Питером Гилмором за несколько часов до его смерти. Ей самой еще не было ясно, что делать с этой информацией и имеет ли она какое-то значение. Арина попросила разрешения съездить на пару дней в Кхулну. Обосновала это тем, что туда накануне своей гибели ездил Питер. Арина надеялась узнать у Батлера, что могло заинтересовать Гилмора в Кхулне? Батлер обещал перезвонить. Но в принципе добро на поездку в Кхулну Арина получила.
Труднее оказалось убедить Олега. По просьбе Арины Брукс связался с Кхулнским технологическим университетом, разыскал там Стивена Боумена, и тот подтвердил: Гилмор провел в Кхулне два дня – четвертое и пятое июля. Вечером позвонил Батлер и сообщил очень важные сведения: Кхулна – один из тех городов, где находятся лагеря для переселенцев с затопленных территорий. После этого Олегу ничего не оставалось, как начать согласовывать с Бруксом планы поездки. Им повезло: пароход, о котором говорил Билл, как раз отплывал в пятницу вечером с небольшой группой туристов.
В Кхулну они отправлялись вечером из речного порта Садаргат, находившегося в старой Дакке. К нужному им причалу они проехали с трудом: огромное количество легковых машин, автобусов, грузовиков, рикш так же, как и они, пробивалось к порту сквозь толпу людей, заполонившей узкие улицы. На реке движение было не менее оживленным: сновали лодочки, с борта на борт переваливались небольшие суденышки, буквально обвешанные людьми, по центру реки важно следовали корабли побольше и баржи, груженные сверх меры. Все это пестрело, гудело, галдело, свистело и разноцветными бликами отражалось в воде. Уже ради этого зрелища стоило вставать в такую рань и тащиться сюда. Но когда Арина увидела то, на чем им предстояло плыть, то у нее появился сильный соблазн послушаться мужа и отказаться от поездки. Безусловно, в начале навигационной жизни эта посудина могла с гордостью называться пароходом. Но было это, как выяснилось позже, ни много ни мало как в 1898 году. Судно было построено в Манчестере специально для «Бритиш Ист Индиа Компани».
На борту их ждал капитан в безупречно белой одежде и в перчатках… с дырками на пальцах. Команда из нескольких человек была также при дырявых, но перчатках. Определенно, англичанам удалось убедить население своих колоний в том, что перчатки, неважно, в каком они состоянии, непременный атрибут джентльмена.
Пароход украшала огромная труба, исторгавшая из себя не только облака черного дыма, но и истошный рев. Конечно, движение по реке было интенсивным, и, наверное, иногда издаваемые им гудки помогали расчищать дорогу. Но казалось, что капитан просто получал удовольствие, посылая звуковые сигналы, поскольку делал он это, завидев любое встречное плавучее средство. Разговаривать пассажиры могли не иначе, как крича друг другу в ухо. В результате к концу путешествия Арина и ее спутники почти оглохли и уже с трудом воспринимали нормальную речь.
Их каюты «высшего» класса располагались на верхней палубе. К типу «люкс» эти каюты были отнесены, вероятно, потому, что в них имелся такой предмет роскоши, необходимый в путешествии, как телевизор. Телевизор, правда, не работал, но это уже детали.
Но был и приятный сюрприз. Спать им предстояло не на койках, устроенных одна над другой, как чаще всего бывает на современных кораблях, а на настоящей кровати, к тому же довольно широкой. Она стояла в центре, головой к окну, выходившему на палубу, и была накрыта москитной сеткой.
С дороги Арина решила умыться, но тут же столкнулась с проблемой. Рукомойник, установленный в каюте, действовал на основании системы, привнесенной на Восток англичанами. Смесителей нет. Есть два крана. Один – с обжигающе горячей водой. Другой – исторгает воду очень холодную. Для того, чтобы получить теплую, надо закрыть умывальник пробкой, сделать нужную смесь и затем полоскаться в свое удовольствие. Возможно, в этой системе и есть какой-то потаенный, не доступный простому смертному смысл, объясняемый особым представлением англичан о гигиене. Но лично Арина предпочла бы скорее вообще не умываться, чем полоскаться и чистить зубы в сомнительной чистоты умывальнике, и тем более в Бангладеш. Этот проклятый умывальник впервые поколебал ее веру (основанную на безупречных дезинфицирующих свойствах виски) в англичан как в неоспоримые авторитеты в области борьбы с инфекцией.
