Умывшись с грехом пополам, Арина поднялась на палубу. Брукс был прав – на этой антикварной посудине совершенно не качало. Река была очень спокойной, да и пароход был широким и устойчивым. Он плыл медленно, и можно было наблюдать за тем, что происходило на берегу.
В памяти после целого дня плавания остались равнинные однообразные пейзажи Бангладеш, довольно живописные деревушки по берегам, буйволы, отмокавшие в воде, множество утлых суденышек, сновавших по реке. На берегу мужчины копошились возле лодок, ребятишки плескались в воде, женщины стирали белье, другие что-то варили в котелке, пристроившись на корточках возле маленького костра, разведенного тут же около лачуги, подметали двор или отправлялись за водой. Другие занимались своим туалетом: мазали кокосовым маслом кожу и волосы, болтали о чем-то, сидя опять же на корточках, в тени деревьев.
Подобные сцены Арина наблюдала из окна своего дома, когда они жили в Дакке. Она как будто вновь вернулась в свою жизнь двадцатилетней давности.
Ближе к зиме у этих женщин появится еще одно занятие – лепить из бычьего навоза пополам с соломой лепешки, которые после высыхания использовали как топливо, вместо хвороста (его, как нетрудно догадаться, в Бангладеш мало).
Чтобы лепешки высохли, их налепляли на стены хижин. Получался довольно живописный орнамент, особенно если смотреть издали. Арина долгое время любовалась этой своеобразной лепниной в полной уверенности, что она создана для украшения жилищ. Наступил прохладный период, и женщины по вечерам начали изымать элементы «орнамента» и уносить в дом, а потом оттуда тянуло довольно зловонным приторным дымком. Вот тогда она и поняла, в чем дело. Но дымок, хоть и вонючий, все равно настраивал на мирный и несколько философский лад.
Единственным развлечением пассажиров, плывших на пароходе, стало купание. Но, естественно, не в реке, а в ванне. Неизвестно, по прихоти нынешнего владельца судна или так было всегда, но в отдельной каюте была установлена огромная для такого суденышка ванна. Ее наполнили чуть подогретой водой, и желающие по очереди принимали водные процедуры. Самое оригинальное заключалось в том, что, когда ванну принимал Олег, рядом стояли двое матросов с опахалами, сделанными из пальмовых листьев, и помахивали ими. Создавалась иллюзия морского бриза. Арине с трудом удалось убедить матросов в том, что она не нуждается в их услугах. Что было неправдой. Если бы там оказалась женская прислуга, она бы не отказалась от такого сервиса, особенно если учесть, что царила настоящая тропическая жара.
К ночи жара спала, и все пассажиры собрались в небольшой кают-компании. Помимо Арины, Олега и Бруксов на корабле плыли еще шесть человек. Пятеро из них были англичанами и один скандинав. Скандинав, оказавшийся норвежцем, вполне соответствовал репутации этой нации как одной из самых неразговорчивых в мире. Единственная информация, которую он выцедил за весь вечер, это то, что он врач и собирается выходить в Барисале. А англичане – неугомонные путешественники – плыли, как и они, в Кхулну, чтобы оттуда отправиться в Сундрабан. По сравнению со скандинавом их можно было счесть просто болтливыми. Правда, сначала они тоже не отличались особой раскованностью, но, узнав, что Бруксы, как и они, англичане, стали более разговорчивыми.
Когда Арина спросила, что они там собираются делать, то англичане уставились на нее с удивлением. Ей объяснили, что Сундрабан, а это по-бенгальски означает «красивый лес» – район мангровых лесов. Более того, это самый большой мангровый лес в мире. Арине пришлось признаться, что, к своему стыду, она не знает, что такое мангровый лес. Тогда ей прочитали целую лекцию, из которой она узнала, что это уникальная экосистема, и их не так много осталось в мире. Там можно увидеть редчайших животных, птиц, пресмыкающихся.
Устроившись на ночь, Арина открыла книгу, которую захватила в дорогу, но читать не смогла: в голове крутились не очень веселые мысли. Вот уже четыре дня, как она в Бангладеш, а где результаты? Что она смогла выяснить? Чего добилась? По существу, ничего. В активе лишь несколько вырванных страниц из записной книжки Гилмора, свидетельство Билла о присутствии Кирани в отеле… Вот, пожалуй, и все. Арина прислушалась.
– Олег, ты спишь?
Ответа не последовало. Муж мирно посапывал рядом.
– Олег, ты же не спишь. Я же знаю. – Арина слегка толкнула мужа в бок.
– А? Что такое?
Олег открыл глаза.
– Ты разве спишь?
– Теперь уже нет. – Он недовольно посмотрел на Арину. – В чем дело?
– Лесик, не сердись, подвинься поближе. – Арина жалостно посмотрела на мужа. – Я не могу заснуть. Все думаю…
– Думать вредно, тем более в тропиках. – Олег придвинулся поближе к Арине и поудобнее устроился в постели, поняв, что спать ему не дадут.
– Тебе хорошо говорить. А я вот мучайся. Как ты думаешь, почему Кирани соврала насчет того вечера?
– Я думаю, что ты уже что-то удумала. Давай докладай! Не зря же ты меня разбудила!
– Я уверена, что она убила Питера.
– Вот так! Сразу и убила! Ну ты даешь!
