– Только отзвонились, – Максим дышит полной грудью и поднимает взгляд. Небо постепенно сереет, но звезды все еще покрывают лик неба сияющими веснушками. – Противник повсеместно отошел на исходные позиции.
Опираясь о спицу автомобиля, Швецов поднимается, все еще прихрамывая на одну ногу.
Батальон до сих пор раскидан кто где на улице. Солдаты, пользуя передышкой, разводят костры прямо посреди клумб и газона. Спят, свернувшись у огня, в некоторых местах слышна тихая беседа. Казаки поют тягучую, но все равно красивую мелодию, едва касаясь пальцами струнного инструмента.
– Возьмите, – Максим протягивает Алексею исходящую паром кружку.
Горячий, очень крепкий кофе без сахара наполняет кровь жизнью. Подполковник с блаженством отпивает, впервые за день дав подачку заурчавшему желудку.
Среди света костров он замечает завернутую в шаль Ольгу. Конечно, кто еще в ночное время встанет, растолкает слуг и поможет родной армии. Замковые дворовые как раз ходят от группы к группе с корзинами, полными бутербродами и прочей снедью.
– Барон, – привлекает внимание начальник штаба. – Люди на пределе, давайте отбой трубить.
Швецов не спеша дует на кофе и отпивает, давая еще немного времени для размышления.
– Вообще-то я хотел провести рекогносцировку, – мысль не дает покоя целый день, но сейчас беспокоит особенно сильно.
– В принципе дело нужное, – быстро соглашается Максим, видимо думая в том же русле. – Но за реку сейчас идти категорически не рекомендую. Корнилов колбасников и так с высотки видит. Ходов они кротовых нарыли поболе нашего. Сунемся – зря людей положим.
– Не запад меня беспокоит, майор. А восток.
Швецову начальника штаба удается удивить. Он даже озирается и берет Алексея под локоть, отводя дальше от солдат.
– Господин майор, – продолжает штабс-офицер, – я не понимаю, что происходит и это беспокоит меня больше хваленых пушек этого Ли. Готы целый день устраивали спектакль, хотя запросто могли взломать нашу оборону.
– Вот как, – протягивает Максим, поглаживая подбородок, – хотите штаб корпуса найти? Что ж, связь в любом случае нужно срочно восстанавливать. Без артиллерии Брянцева не война, а игра в одни ворота. Пошлем полусотню казаков, они давно на бездействие жалуются, пускай разомнутся.
– Да. Только я сам их поведу… и не нужно возражать, – останавливает начальника штаба Алексей. – У меня недалеко фамильное имение.
С таким аргументом спорить бесполезно.
За семью барон переживает не без оснований. Родственников и близких друзей семьи у Швецовых хватает, есть где ненастье пересидеть. Но бабушка человек упертый, вполне способна отказаться наотрез покинуть имение. Ей что дирижабли с бомбами, что конец света.
Отряд без лишнего шума формируют на железнодорожной станции. Казаки, радостные хоть какому малому делу, перешучиваются и наперебой хвалятся. Швецов тоже улыбается, глядя на колоритное войско. Все эти папахи и черкески – офицер чувствует себя горным партизаном.
– В добрый путь, барин.
Командиру достается престарелый есаул, очень крепкий для возраста. В смуглом лице и носе с горбинкой явно есть курхская кровь, но говорит казак без тени акцента.
– Да, – вместо слов ободрения штабс-офицер недовольно смотрит на небо. – Поторопиться бы, скоро совсем расцветет.
– Верно, барин, – подхватывает есаул, – понапридумывают бесовских машин, – казак сплевывает и крестится, – прости Господи.
Активизация самолетов не беспокоить не может. К тому же ведут себя они странно. Подлетели-улетели. Бойцы готов само собой плотным огнем встретили, но не испугались же они винтовок?
Алексей ненадолго прикрывает глаза и нащупывает письмо невесты, хранимое в кителе.
– С Богом, братцы! – громко восклицает он и поднимает вверх кулак. – Трогаем!
Отряд выдвигается на восток, следуя прямо по пути рельс. Железная дорога, по крайней мере пока, не разбомблена, да что толку. При явном господстве республиканцев в воздухе посылать в Ольхово паровозы никто не станет. А это ни еды, ни патронов. Разве Великий князь наладит конные поставки. Найти бы только генерала.
Постепенно солнце берет свое и казаки, не рискуя переломать лошадям ноги в посадках, охаживают бока животных. Лучше устанут, зато и сами целы останутся и седоков вывезут. Одна неудачная встреча с аэропланом и нет полусотни.
– Смотри, барин, – сжимая в руках ногайку указывает есаул. – Кажись пушка.
Небесное светило начинает печь и Швецов прислоняет руки козырьком. Короткоствольная и без щитка, стоит одна-одинешенька.
– Наша, – узнает даже вдали орудие Алексей и пускает коня вперед. – Спешится и осмотреться.
Неужели тут, на востоке, был бой? Штабс-офицер подходит ближе, но ни единого следа не находит. Ни человеческих тел, ни животных нет, ровно как и пятен крови. При детальном осмотре и пушка оказывается цела и без следа гари в стволе.
– Полный, – казак бьет сапогом о лежащий тут же ящик от снарядов, не решаясь, однако открыть.
– Боек заберите, – с сожалением смотрит подполковник на дорогое оружие. Жаль с собой никак не увести. – Станичники! По коням.
