— Вот когда ты так со мной говоришь, я себе кажусь полным дураком. — Он вздыхает. — Жаль, но мне придется влезть в твою игру. Из меня куратор и напарник вообще никакой. Я-то больше по грязной работе был, а не дома сидел в ожидании вестей. Этим у нас Шара занималась.
— Ты о чем?
— Я хочу сказать, что тебе в ходе этой операции очень нужен профессиональный напарник, — говорит Сигруд. — Ты здесь совсем одна, и, наверное, дело очень щекотливое, иначе бы она кого-нибудь тебе придала… Но… но тебе реально нужна профессиональная помощь. И я как-то не вижу других кандидатур на это место.
— Ты же больше не работаешь на Сайпур.
— Если ты права, то все, что мы делаем сейчас в Вуртьястане, под угрозой. Включая гавань. А на работы в гавани завязана вся экономика моей страны. Честно говоря, мне жаль, что Шара так поздно меня позвала сюда. Однако я думаю, она просто не знала, с чем тебе придется здесь столкнуться.
— Так что делать теперь-то?
Сигруд смотрит на часы:
— Теперь… теперь тебе нужно сесть поудобнее. И поставить кувшин на пол.
— С чего бы это?
— С того, что тебе придется послушать и запомнить много чего. Я сейчас прочитаю тебе вводный курс молодого бойца. В смысле — агента.
— Значит, это было не тело Чудри, мэм? — спрашивает Надар следующим утром, пока они идут через крепость.
— Нет, — отвечает Мулагеш. — Я не знаю, чье это тело. Но точно не ее.
Она вытирает пот со лба и пытается не дрожать от холода. До крепости она добиралась пешком — прогулка на своих двоих привлекала ее больше поездки на машине, и теперь испарина буквально замерзала на ней в холодном воздухе крепости. Словно простыню охладили на льду и накинули, бр-р-р…
— Проклятые станцы… — бормочет Надар, качая головой.
— Станцы?
— Они издеваются над нами, мэм. Точно говорю. Тело сайпурки, разделанное и оставленное буквально в шаге от рудника, который они взорвали? Они показывают, что могут до нас в любой момент добраться, генерал. Я усилила патрули, но больше мы ничего не нашли. У них талант не оставлять следов…
Надар звенит ключами и открывает дверь в комнату Чудри.
— Вы… рассматривали альтернативы? — спрашивает Мулагеш — вопрос этот очень трудно было облечь в слова.
— Альтернативы, мэм?
— Да. Я вот считаю, что Чудри имеет прямое отношение ко всем этим убийствам, капитан.
— Чудри? — встревоженно переспрашивает Надар. — Но почему, генерал?
— Эти убийства… они ритуальные. Это древний божественный ритуал. — Дверь распахивается. Обе они застывают на пороге, рассматривая рисунки на стенах. — И все здесь говорит о том, что Чудри была по уши в божественном. К несчастью для нее.
Мулагеш проходит в комнату и оборачивается к Надар. Рассказать ей все она не может, но ей нужно, чтобы кто-то из командиров начал мыслить в унисон с ней. Если у нее получится убедить Надар и Бисвала, можно будет запросить подкреплений из министерства. И пусть уж профессионалы ищут что-то, на что можно опереться. Что-нибудь божественное.
Но Надар стоит с каменным непроницаемым лицом.
— Я не верю, что оперативница из министерства способна на такое, мэм.
— Вы не знаете оперативников министерства, капитан.
— А вы, справедливости ради нужно сказать, не знали Чудри, — отвечает Надар. — А я знала.
— Что вы имеете в виду?
Надар колеблется.
— Разрешите говорить как есть?
— Да.
— Чудри была, как все остальные засланцы из Галадеша, несколько… бесполезным агентом.
— Бесполезным?
— Да, генерал. У нее была куча званий, сертификатов и всего такого, это понятно. Но никакого опыта военных действий. А у нас этого опыта — очень много, генерал, больше, чем нужно.
Она поднимает глаза на Мулагеш и тут же отводит взгляд.
— В Галадеше такому не учат.
Мулагеш подходит поближе:
— А вы, капитан, случайно не подозреваете, что у меня опыта участия в военных действиях тоже нет? — резко спрашивает она.
— Нет, мэм.
— Согласны ли вы с тем, что эти рисунки на стенах сделаны сумасшедшей?
— Да, мэм.
— Согласны ли вы, что убийства произошли и взрывчатка была украдена как раз в то время, когда Чудри находилась здесь? А потом пропала?
Надар морщится:
— Да, мэм. Но…
— Что но?
— Но… я служу в форте Тинадеши вот уже шесть лет, генерал. Я здесь еще со времен до Мирградской битвы. И хотя после того, что случилось в Мирграде, мы стали тщательнее проверять все на предмет божественности, тут, в Вуртьястане, мы пока обнаружили только одну угрозу. Ту самую, что находится за стенами крепости.
— Вам нужно иметь в виду, что у нас есть проблемы помимо племен и мятежников, капитан, — говорит Мулагеш. — Иначе вы будете слепы как котята.
— Я видела, как наших солдат убивали в этой глуши, — тихо говорит Надар. — Они умирали у меня на руках. Я видела, как в Аханастан уходили поезда с гробами. Я это видела, и это продолжает происходить, генерал. Со всем уважением, но я совсем не слепой котенок.
Надар уходит, и Мулагеш остается наедине с разрисованной комнатой. И яростно трет руку: она настолько зла, что ей трудно сосредоточиться. Что ж, теперь, по крайней мере, позиция Надар ясна. Остается только надеяться на Бисвала.
