Пытаясь разобраться, что к чему, она наконец приходит к выводу, что вот этот маленький черный булыжник футах в двадцати от стоячего камня появился тут недавно. Его тут не должно было быть, они тренировались около камня — нет, не они, а тот, кому принадлежат эти воспоминания, — они ходили туда-сюда, и они никогда бы не оставили камень такого размера здесь. Это было опасно.
Она подходит к булыжнику. Его, конечно, просто так могли сюда прикатить. Но он какой-то слишком круглый и плоский, словно его обработали специальным инструментом. Может, его кто-то не просто так здесь оставил… но зачем?
Мулагеш подходит вплотную, и звук ее шагов меняется, будто под ногами у нее пустота, а она стоит на деревянной платформе над ямой. Но этого же не может быть, у нее под ногами зеленая травка!
Она поднимает булыжник. К ее удивлению, под ним обнаруживается моток веревки. Другой конец ее уходит в мягкую почву. Мулагеш смотрит на это, потом отпихивает булыжник в сторону и берется за веревку.
На третий рывок от земли отделяется большой кусок. Под ним зияет дыра, три фута в ширину и три фута в глубину.
Мулагеш смятенно рассматривает кусок земли на веревке. Он правильной четырехугольной формы. Она переворачивает его и понимает, что это на самом деле крышка люка, которую умело замаскировали дерном. А веревка служит чем-то вроде ручки. Похоже на упрятанный от чужих глаз люк канализации.
— Какого хрена… — бормочет она.
Мулагеш смотрит в яму. А что, если это какая-то вуртьястанская могила? Однако нет, это вообще не яма, а туннель, который под большим углом уходит вниз и на юг. Туннель прекрасно укреплен деревянными балками, способными выдержать давление тонн и тонн земли.
Турин садится и смотрит на юг. Там работают экскаваторы, разгребая завал в шахте.
— Ах ты ж… — говорит она. — Шахты…
Мулагеш бежит к ближайшему блокпосту — хорошо, что продолжала тренировки в Джаврате. Приближаясь, зовет ближайшего солдата.
— Передайте генералу Бисвалу в форте Тинадеши, немедленно, — выдыхает она. — В шахты было совершено незаконное проникновение. И пусть они фонарь принесут!
Надар и Панду спускают фонарь в туннель и наклоняются, чтобы посмотреть, что там.
— Мы уверены, что он ведет в шахты? — спрашивает Бисвал, заглядывая им через плечо.
— Проклятье, я не знаю, — говорит Мулагеш. — Когда я нахожу странную дырку в земле, мне как-то не хочется сразу сигать в нее.
Панду откидывается назад, вздыхает и говорит:
— Не могли бы вы отойти чуть дальше…
Он встает, перевешивает фонарь на плечо и грациозно спрыгивает в туннель. Сначала оскальзывается, потом удерживает равновесие.
Мулагеш, Бисвал и Надар наблюдают за тем, как удаляется свет фонаря. Потом Панду доходит до поворота, и свет исчезает окончательно.
— Он ведет в шахты, Панду? — кричит Бисвал в яму.
До них доносится эхом голос Панду:
— Сэр, пожалуйста, не могли бы вы говорить потише! Туннель усиливает голос…
— О, — прочищает горло Бисвал, — прошу прощения.
— Но да, сэр… Похоже, туннель упирается в обвал. Наверное, он действительно вел в шахты.
— Демоны, — бормочет Надар. — Будь оно все проклято! Еще одно незаконное проникновение, еще одно!
— Именно так, — говорит Бисвал, — они сумели подорвать шахту.
— Видимо, да, сэр, — отвечает Надар. — Это единственная возможность. Думаю, мы не нашли вход в тоннель со стороны шахты, потому что он был замаскирован, как этот люк.
И она отвешивает крышке такого пинка, что деревяшка летит через всю поляну.
— Да, — кивает Бисвал. — Как ты сумела его найти, Турин?
— По чистой случайности, — отвечает Мулагеш. — До города идти далеко, а туалетов, увы, на дороге не предусмотрено.
Она очень надеется, что ей поверят. Потому что у нее нет никакого желания сообщать, что эти сведения она получила чудесным образом, когда ее посетило видение в шахтах.
— А, — говорит Бисвал. — Понятно.
— Но как у вас получилось найти его? — не отстает Надар.
— Я просто споткнулась об него. Оказавшись здесь, я пошла посмотреть на это, — и она кивает на иссеченный мечами камень. — Демон его знает, что это такое.
— Еще один поганый артефакт, — злится Надар.
Надар и Мулагеш присаживаются на корточки, чтобы помочь Панду выбраться из туннеля.
Тот вылезает, отряхивается — зря, пыли все равно остается много — и кивает им.
— Благодарю, капитан, генерал.
— Как ты думаешь, сколько времени понадобилось, чтобы вырыть эдакую штуку? — спрашивает Мулагеш. Она снова присаживается на корточки, чтобы заглянуть внутрь. — Полгода? Больше? Это вам не ямка в травке, скажу я вам.
— Согласен. К чему ты ведешь, Турин? — спрашивает Бисвал.
— Я хочу просто сказать, что они долго делали подкоп. И я не думаю, что они собирались использовать его только один раз, чтобы заложить бомбу. Ты видел балки крепежа, да, Панду?
— Да, мэм.
— Это серьезная штука. Они заложили здесь собственную шахту, прямо у нас под носом. И строили они ее, чтобы ею пользоваться. — Мулагеш всматривается в темноту туннеля. — Кто бы это ни был, он хотел иметь постоянный доступ к нашему руднику.
Надар фыркает:
— И зачем им это, генерал?
