В голове всплывают слова из маминого монолога в ресторане. «Он в гневе и жаждет мести…» Она говорила о духе человека, чей вечный покой был нарушен, когда гроб пробил стену ресторана. А как же вечный покой Молли? Как её дух может упокоиться с миром, когда весь Истпорт не отпускает? Её изображение на каждой цепочке для ключей, кофейной кружке или футболке, которые продаются в городе. Её статуями украшают газоны…
Правда хлещет меня по лицу. Молли хочет изменить не курс корабля и не его маршрут. Она говорит об Истпорте! Ей хочется, чтобы жители города вели себя по-другому.
Я указываю на куклу, которая теперь стоит прямо в центре фальшивого кладбища нашего соседа. У неё жуткие, изогнутые в недовольной гримасе губы, нарисованные красной помадой.
– Молли говорила не о брате и не о его корабле. Она имела в виду жителей города. То, как они себя ведут…
– Курс Истпорта, – шепчет Джошуа.
– Её брат трагически погиб. А теперь весь город это празднует. Они изображают горе Молли снова и снова…
Я думаю о парадах на Гонт-стрит. О том, что они проходят каждую неделю. О том, как все собираются и аплодируют очередной актрисе, изображающей Молли. Стоны и плач. Скорбь… Снова и снова. Истпорт совершает большую ошибку, и, если мы не убедим горожан её исправить, Молли потеряет остатки терпения и сделает что-то по-настоящему ужасное. Но как? Как убедить жителей города, что они поступают плохо?
Джошуа опускает голову, закрывает лицо руками. Когда он вновь выпрямляется, у него грустный взгляд и всклокоченные волосы.
– Насчёт городского совета и мамы. Ты права.
– Нет! Она ведь ничего не знает. Как и другие. Они не понимают, что делают с Молли. Они просто зарабатывают для Истпорта деньги…
В этот момент я слышу звук открывающейся боковой двери. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть в прихожую, и с облегчением понимаю, что это всего лишь мама. Она вся мокрая и несёт коричневую сумку.
Наверное, ужин.
– Привет, Мэл! Папа остался с Джанет закрывать ресторан.
Она сбрасывает туфли, проходит в гостиную и останавливается, увидев Джошуа.
– Ну, привет! Рада тебя видеть, Джошуа. На кухне ждёт ужин. Останешься?
Джошуа улыбается, но глаза по-прежнему грустные. Я знаю, о чём он думает. Какая тут еда, когда мы знаем, что нам предстоит. Это же невозможно.
– Спасибо, но мне нужно домой.
Он встаёт и забирает носки.
– Смотри, может, передумаешь? Еды хватит на всех.
Она с улыбкой идёт на кухню.
Ну вот. Теперь мама думает, что Джошуа мне нравится.
Нравится ли?
Я поворачиваюсь и смотрю на него. Синие, как океан, глаза. Немного веснушек. В лицо мне летит носок.
Возвращаясь к реальности, отбрасываю мокрый предмет одежды.
– Гадость какая! Совсем чокнулся?
Джошуа хихикает и засовывает носок в рюкзак.
– Из-за тебя и твоей идеи с камином носки пахнут жареными ногами. Фу!
– Ну, не швыряй ими мне в лицо, дурак!
Я веду его к выходу и открываю дверь.
– Можешь завтра прийти в школу пораньше? Встретимся с Эмми и Бри и расскажем им обо всём.
– Ага.
Он закидывает рюкзак на плечи и спускается по ступенькам. В его доме ещё темно. Мне хотелось бы, чтобы Джошуа остался на ужин, хотя мы бы чувствовали себя неловко под бдительным взором мамы. Вечером холодного дождливого дня возвращаться одному в пустой тёмный дом совсем не весело. Да ещё нас преследует призрак.
– Немного пройдусь с тобой, – говорю я.
Подойдя к двери, Джошуа отдаёт мне такой же дурацкий салют и криво улыбается, как в день нашего знакомства. День парада. Я бы всё отдала, чтобы повернуть время вспять и не ходить на глупое мероприятие. До него жизнь шла не очень хорошо, но не так чтобы плохо. В голове снова всплывают тёмные глаза Молли и раскрытый в немом крике рот, и я пытаюсь отогнать видение.
На следующее утро, когда мы с Джошуа подходим к школе, Эмми уже ждёт нас. Даже в тёплой куртке, надетой поверх толстовки, она дрожит.
Джошуа показывает на её голову.
– На тебе пара капюшонов, а ты всё дрожишь?
– О-околела! – бурчит она, переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться. – Несколько минут назад позвонила Бри и попросила встретиться с ней в актовом зале. Сегодня объявят актёрский состав на большой юбилейный праздник, и она хочет, чтобы мы были рядом, когда она узнает, получила роль или нет.
В животе у меня всё обрывается, будто я катаюсь на американских горках. Про юбилей мне и думать не хочется. Но Бри нужна поддержка.
– И что, она до сих пор мечтает сыграть эту роль? Даже зная всё про Молли? – спрашивает Джошуа.
– Ну всего она пока не знает. Я про то, что мы с тобой выяснили вчера вечером. Когда ты ушёл, я написала ей сообщение и Эмми тоже, но она была занята. Ещё пыталась дозвониться по видео…
Эмми растирает виски рукой в перчатке.
– И я пыталась дозвониться. Ох! Теперь мы знаем, что роль Бри только выведет Молли из себя.
– Ещё бы! Конечно, она разозлится, – говорит Джошуа, будто очевиднее и быть не может. – Объясните ей, что лучше бросить это дело. Опасно же.
