– Теперь вам понятно, почему нужно отменить праздник, – мрачно сообщаю я.
– Ну, я в деле, – отвечает Джошуа. – Чего бы это ни стоило. Как ты говоришь: «Выбора нет». Эм, ты с нами?
Эмма кивает, но как-то неуверенно.
Я забираю у неё из рук тетрадь и пытаюсь поправить наполовину выдернутую прошивку.
– Я понимаю, что это страшно. Не хочешь – не участвуй.
Даже говоря всё это, я понимаю, как нам нужна Эмми. Мне нужна.
– Мне хочется помочь. И я помогу. Дело намного серьёзнее, чем всё, что я расследовала раньше. То есть нас не просто посадят под домашний арест или отберут мобильники. Нас могут убить.
Её слова вызывают новую волну мурашек. Она права. Это не игра. Если мы проиграем, ставки высоки как никогда.
– Понятно, – отвечаю я. – Но если мы не остановим этот кошмар, то кто?
После неловкого молчания, растянувшегося на целую вечность, подруга смотрит мне в глаза.
– Никто.
– Так что? Ты в деле? – спрашиваю я, втайне умоляя её согласиться.
Эмми, может, нервничает, но если она за что-нибудь берётся, то доводит до конца. И так каждый раз.
– Я с вами.
Я выбрасываю в воздух кулак, вырываю листок из тетради и начинаю составлять список.
Операция «Смените курс» официально одобрена.
– Так. До праздника всего пять дней. – Эмми показывает календарь на экране телефона. – Времени в обрез.
Я согласно киваю.
– Ага. Но у меня есть план. И у нас есть связи.
Джошуа беспокойно смотрит на меня, широко раскрыв глаза.
– Только не говори, что подумала о том же, о чём и я!
– Просто выслушай меня. Она наш единственный шанс! Из всех членов городского совета только она станет разговаривать с нами…
Я останавливаюсь, надеясь, что выражение его лица изменится с испуганного на «понял, я в игре».
Парень шумно выдыхает.
– Можно попробовать. Но как её убедить? Я даже не знаю, с чего начать.
– Это трудно. Объяснить практически невозможно, – уверенно заявляет Эмми. – Если рассказать всё, что мы знаем, никто не станет слушать. Я пыталась. Тут нужна другая причина.
Не представляю, что заставит горожан отменить праздник – разве что вторжение инопланетян?
– У кого какие мысли? – спрашиваю я. – Ну хоть что-нибудь?
Звонит телефон. Я смотрю на свой, хотя звонок незнакомый.
– Это мой. – Джошуа смотрит на экран. У него загораются глаза. – Ого! Странное совпадение. Это мама.
Что-то в его голосе подсказывает: сообщение необычное. Обычно люди не впадают в шок, если им пишут про что-то обыденное, вроде напоминания о домашнем задании или ужине.
– «Зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет как можно скорее, – читает он. – Надо поговорить о празднике. Это важно».
Джошуа поднимает голову от экрана, и я вижу на его лице новое выражение. Надежду.
– Она ни разу не приглашала прийти к ней на работу. Может… может, праздник отменили?
У меня частит сердце. Это было бы нечто невероятное.
– Больше ничего не пишет? – спрашивает Эмми. – Никаких подробностей?
– Нет. Только то, что это важно.
Джошуа встаёт и надевает куртку, потом хватает с пола рюкзак.
– Вряд ли дело в воздушных шариках или чём-то таком…
Я собираю вещи и иду за ним к выходу.
– А нам с тобой можно?
– Ну конечно. Пойдёмте.
Я оглядываюсь на Эмми, внезапно осознавая, что её нет рядом.
– Эм? Пошли.
Она медленно поднимает куртку.
– Иду, иду.
Ой нет. Эмми бы не тянула резину, если бы была так же взволнована, как мы с Джошуа. А если она не волнуется, значит, думает совершенно по-другому.
– Ты не ждёшь ничего хорошего? – спрашиваю я.
Она застёгивает куртку и пожимает плечами.
– Не знаю. Всё может быть. Я просто думаю, с чего ей писать Джошуа и звать к себе на работу, чтобы сообщить, что праздник отменили.
Моя надежда гаснет, не успев разгореться.
– Мне-то понятно, – сообщает Джошуа, кивая, чтобы мы выходили в придерживаемую им открытую дверь. – Во время праздника устроят аукцион. Меня просили подготовить для него пару акварелей. Наверное, она хочет сказать мне лично, что праздник отменили и я зря тратил время.
– Вот видишь? – говорю я, слегка пихая подругу в бок. – Вполне логично!
Она неохотно улыбается и отражает мой следующий толчок.
– Ладно! Ладно. Перестань.
Я хмурюсь.
– Ты всё ещё корчишь ту же рожицу.
– Какую ещё рожицу?
– Рожицу под названием: «Эй вы, дураки, чему радуетесь».
Эмми хохочет и натягивает капюшон на копну волос. Рыжие завитки вылезают отовсюду, обрамляя лицо.
– Уговорили. Побуду оптимисткой. Ради вас.
Лучше бы она не прибавляла последние слова. Я глубоко вдыхаю зябкий воздух, стараясь не портить себе настроение. Никто не может быть всё время прав. Даже Эмми. И я убеждаю себя, что на этот раз она ошибается.
Главный вход школы выглядит не так, как утром, когда мы пришли на уроки. Арочный свод украшен искусственными пауками. Они будто ползут повсюду, стремясь проникнуть внутрь. Лестничные перила опутаны лентами – оранжево-чёрными, конечно, и рядом висит огромный баннер с изображением «Фрейи». Даже качели для малышей на детских площадках украшены лентами с болтающимися резиновыми скелетами.
Интересно, кто же додумался так украсить детскую площадку?
