— Понял. У меня тоже нет причин вредить кому-то.
— Второе. Ты должен помочь Церхесу.
— Кто это?
— Один из тех шестерых, о ком заботиться Анна. Это жалкое несчастное существо. Самый слабый из нас. Она зовёт его Нытиком и презирает, хоть и вынуждена заботиться. Однако времени он почти наверняка не скопил.
— Он тебе важен?
— Нет. Когда-то давно по глупости я обещала, что помогу ему. Я всегда держу своё слово. Но сейчас я осознаю, что не доживу до этого момента.
— Как его найти?
— У меня нет тропы. Узнаешь у Анны. Маска хранит ключи. У меня просто нет времени.
— Почему твоя… проблема усиливается? Это связано со временем?
— Нет. Это следствие нашей несовместимости. Сила вступает в конфликт с миром, усугубляя проблемы с разумом. Город создал нас, чтобы защищаться.
— Понял. Сделаю всё, что в моих силах.
— Третье. Я отдам тебе один предмет. Если однажды ты меня встретишь вновь — то передай его мне.
— Хорошо.
— Герб моего дома. Теперь мне нужна клятва.
— Хорошо, будет тебе клятва.
— Тогда идём.
Она вновь поднялась. Забрала мою чашку и на месте вымыла, после чего залила уже пустыми кипятком. Вымыла руки и вышла из кухни.
Мы вновь вернулись ко входной двери, но теперь свернули на лестницу вверх. Старинный дизайн с деревом у пола, чёрно-бирюзовыми коврами и бело-бирюзовыми обоями.
Вернее, как там, светло-стально-синие, хах?
Облие картин на стенах. Тусклые старинные лампы с синим плафоном, чтобы соблюдать правильную гамму.
Как раз когда я в очередной раз задумался о странных пристрастиях Лорелин, всё стало ещё страннее.
Девушка вдруг замерла. Застывшим взглядом уставилась перед собой. Сделала шаг назад. Вытащила кубик и принялась его собирать. Без счёта на тот раз.
— Сейчас случится переход. Пожалуйста, отойди, если не хочешь пострадать.
— Что за переход? — спросил я, но на всякий случай отошёл.
Ответа я так и не дождался. Лоралин вдруг резко вздохнула, вскрикнула, выгнулась будто одержимая и захрипела.
— Не… подходи…
Одновременно во всём доме зазвенели все часы. Я как-то внимания не обращал, сколько их в этом доме-музее. Как оказалось — очень много.
Стены рядом с Лоралин выгнулись, и коридор стал больше похож на большую трубу. Затем начал скручиваться и изгибаться, будто резиновый. Путь вдруг стал длиннее раза в два, а то и в три. А затем… случилось нечто.
Походило это на выброс непонятной энергии, которая мгновенно перекрасила всё вокруг в тёплый жёлтый цвет.
Свет стал заметно ярче. Пространство снова стало нормальным и перестало искажаться. Будто всего этого треша только что не было.
А в центре всего этого лежала Лоралин.
Фигура девушки зашевелилась. Она покрутила головой, потянулась и встала.
— Лоралин?
— Всё в порядке, — произнесла почти тем же голосом девочка лет десяти. Одежда тоже перекрасилась в ярко-жёлтый. Только глаза оставались всё такими же, салатовыми — Мой разум от этого не значительно изменился. Это просто облик. Приношу извинения, если это напугало тебя.
— Да не, всё норм. В Городе ещё и не такое бывает, — отмахнулся я с сарказмом.
Но Лоралин приняла это за чистую монету и продолжила слишком долгий путь по коридору.
Наконец, мы добрались до святая святых — её комнаты.
Перед ней девушка остановилась. Посчитала до пяти, открыла, сделала шаг внутрь, затем резко захлопнула дверь. Вынула кубик Рубика, теперь он был совсем в других цветах. Провернула шестьдесят четыре раза.
За это время я изучил несколько картин на стенах. Теперь они изображали котиков и цветы, а стилистика рисовки стала более детской, хоть и каракулями это было не назвать. Скорее удачными работами начинающего художника. Хотя возможно, это просто был такой слегка мультяшный стиль, сложно сказать.
Будто советские мультфильмы, часть из которых порой встречались и жутковатые.
Выглядела комната внутри… даже с жёлтым цветом мрачно. Слишком большая, слишком холодная, слишком пустая. А в центре был полог из свисающих с потолка желтоватых полупрозрачных тряпок.
Мы прошли по старому, выцветшему жёлтому ковру. Лоралин принялась включать одну за другой шесть старинных ламп. Причём каждую она сперва включала, потом выключала и уже со второго раза оставляла горящими.
Сначала одну, затем другую, затем третью…
— Одна за одной, одна за одной, — тихо прошептала она себе под нос.
Кровать была в духе принцесс в старинном замке — большая, с балдахином и обилием жёлтых и золотых цветов. За ней — небольшой лес из горшков с золотыми цветами.
— В моём народе принято строить дома со внутренним садом. Почему вы так не делаете?
— С чего вдруг такой интерес?
— Не знаю, просто… мне всегда этого тут не хватало, и я думала, почему так. А теперь я стану одной из вас, человеком. И мне снова придётся жить в таком доме. А может быть даже в квартире.
Её аж передёрнуло.
— Что не так с квартирами?
— Зачем уподобляться муравьям? Как можно, чтобы чужие люди были так близко к тебе, что ты их слышишь? И как можно жить без контакта с жизнью? Вы могли бы хотя бы отводить одну комнату под теплицу. Хотя у вас даже в больших домах нет сердца.
— Есть там всё, не придирайся.
Она вздохнула.
