А она подняла руку и коснулась его волос. Отвела от лица темную прядь. Он вздрогнул, как от удара. И понял — она знает, видит о нем больше, чем остальные, больше, чем ему бы хотелось. Понимает, какая буря рвет его в клочья. В ее глазах ни ненависти, ни презрения. Только невысказанный вопрос. А он не мог ей ответить. Любая правда, любые слова, произнесенные им — все будет ложью.
— Останься. — только и смог он сказать.
Она покачала головой.
— Пожалуйста, останься — попросил он.
— Не могу.
— Я спрячу тебя в Самородье, — шептал он, — я знаю одно место… А хочешь — сбежим подальше. Возьмешь с собой Молчун.
— Нет.
— Тебя никто не тронет, никто больше не обидит. Я…
Ему хотелось схватить ее в охапку и не отпускать, спрятать, спасти от всего на свете. Но как спасешь от самого себя?
— А Музеон? — тихо спросила она, — А Пегас?
— Пегаса нет. Музеон закрывают — драгоценные знают об этом. Завтра все будет кончено. Прошу тебя, останься.
Она снова покачала головой.
— Тогда я пойду с тобой. Одну тебя не отпущу.
— Нет. Ты должен пойти и всем рассказать, пока она не успела еще чего-нибудь натворить. И надо вытащить Льва из башни.
— Саша…
— Подожди! Не знаю увидимся ли мы. Я должна сказать… — она замолчала, кусая губы
— Что?
— Она тебя любила. — решилась Саша.
— Кто? — беззвучно спросил Савва, прекрасно понимая, о ком идет речь.
— Она плакала, когда оставляла корзину. Я больше ничего не знаю! — ответила она на его ошеломленный взгляд. — Это был сон. Но я знаю, что это правда.
Она сняла с шеи кусочек горного хрусталя. Надела ему на шею.
— Чтобы не потерять. Отдашь, когда вернусь. — шепнула на ухо.
Ее руки задержались у него на шее чуть дольше, чем это было возможно, и он обнял ее, и они прижались друг к другу в отчаянной, обреченной на провал попытке удержать, укрыть, остановить.
От ее волос нежно пахло дождем, и от щек и от губ…
Мгновенье внезапной, ошеломляющей радости — и Саша оттолкнула его и метнулась к мертвому дереву. Скользнула между вывороченных корней и исчезла.
Савва оглянулся по сторонам, будто не веря в случившееся. Сделал пару бесцельных шагов. Медленно пошел прочь от дерева. Он все еще чувствовал Сашино присутствие где-то рядом. Но чем дальше он отходил от дерева, тем яснее понимал — ее нет и она не вернется. И он никогда не узнает, что с ней стало. Ему нет оправдания. Никакие его страдания не сравнятся с тем, что предстоит ей. И последняя попытка все исправить оказалась бессмысленной и жалкой и никогда не успокоит его совесть. Что ж, остается одно — сделать то, о чем она попросила. А потом отправляться за ней.
Было холодно, жестко и неудобно. Саша приоткрыла глаза и обнаружила себя лежащей на голой земле. То ли поздний вечер, то ли раннее утро. Тревожные, неприятные сумерки. Она приподнялась, села, огляделась. Со всех сторон на нее надвигались серые холмы, между ними угадывались едва заметные тропинки. Как она здесь оказалась? Сколько времени прошло с того момента, когда они расстались с Саввой? Он еще сказал ей что-то очень важное… Да! Вспомнила. Она обхватила голову руками. Кошмар какой-то, бред! Она нырнула в яму под корнями, вспышки перед глазами… темнота… и вот теперь эти унылые холмы.
Саша изо всех сил пыталась вспомнить, как она здесь очутилась. Пришла пешком? Приплыла? Свалилась с неба? Безрезультатно. Из ее памяти будто вырезали кусок.
Куда идти? Как отсюда выбираться?
Она растерянно вертела головой — серые каменные горбы высились со всех сторон. И больше ничего. Ни намека на дорогу. По всему выходило, что обратного хода нет. Что ж, она была к этому готова.
— И что же мне теперь делать? — машинально произнесла она вслух.
— Это целиком и полностью зависит от тебя! — раздался в ответ бодрый голос. Саша обернулась. Перед ней стоял невесть откуда появившийся субъект.
Худой, долговязый, длинноносый, взъерошенные черные волосы, улыбка до ушей, желтые штаны и широкий пестрый свитер.
— Извини, если напугал! — весело сказал субъект.
— А вы, простите, кто? — осторожно поинтересовалась Саша.
— Я — лицо города. — незнакомец горделиво выпятил грудь. —
Друзья зовут меня Длинный.
— Города? Мертвых талантов?
Длинный махнул на нее рукой.
— Что за ерунда! Каких еще мертвых? Живехонькие! Мы порой не знаем, что с ними делать! Прямо неубиваемые! — его лицо перекосила злобная гримаса. Саша вздрогнула, но Длинный снова лучезарно улыбнулся.
— Прости, дурацкая шутка. Очень люблю шутить, но плохо получается. Что поделаешь — таланта нет! Но ничего не могу с собой поделать. Люблю когда все смеются! Это же так классно, когда все вокруг на позитиве! Правда?
— Ну да. — на всякий случай согласилась Саша.
Длинный сделался серьезен.
— Я все болтаю, а сам чуть не забыл, зачем пришел.
Он картинно выпрямился, придал торжественность лицу и произнес с интонаций концертного ведущего:
— Наш славный город готов принять тебя в свои гостеприимные объятия!
— Спасибо. А какой город? — осведомилась Саша.
