Я купила пылесос!
Пылесос — он как вода:
Без него я никуда!
— Ну как? — с гордостью спросил Длинный.
Саша решила быть тактичной.
— Забавно… — уклончиво ответила она. — только неграмотно немножко.
Длинный вытаращил глаза.
— Неграмотно?! Да ты просто в поэзии ничего не понимаешь. Очень даже грамотно! Во-первых — побуждение к действию. Стих — он должен пользу приносить. Чего зря воздух-то сотрясать? Во-вторых — ритм. Похоже на частушку, да? Народный формат. Людям нравится.
Саша молчала. Она решила больше не спорить.
— Можешь полистать, почитать — Длинный указал на стрелочку “листать”. Саша коснулась пальцем стрелки, на мониторе появилось новое четверостишие:
Мы вас очень приглашаем
Посетить наш магазин,
Все о ваших вкусах знаем,
Вы для нас номер один!
— Что за хрень? — не выдержала Саша. — Какая же это поэзия?
— А что это, по твоему? Проза? — Длинный захохотал своей шутке. — Рифма, размер, смысл — все на месте. И польза колоссальная. Реклама — двигатель торговли!
— Дрянь это, а не двигатель. — от возмущения Саша забыла о своем недавнем решении.
— Ты очень капризная, не надо быть такой. — строго и немного обиженно ответил Длинный. — Стихи отличные. Критиковать каждый может, а вот попробуй, сочини! А? Что? Никак? Вот так-то? А у нас тут по сто стихов за час поэты выдают. Людям нравится!
“ Да уж, поэты! — Саша понимала, что спорить с Длинным бесполезно, — Нет, тут Пегасом и не пахнет. Его здесь просто не может быть.”
Она уткнулась в карту. Внимание ее привлек участок, выделенный красной сеткой. Вместо привычных букв и цифр на нем высвечивались непонятные символы.
— А это что такое? Что за шифр?
Длинный смутился, почесал нос, глаза его забегали.
Ну понимаешь, в этих кварталах создают… такие вещи… Тебе сколько лет?
— Шестнадцать… скоро будет.
— Во-о-от. Тебе туда нельзя. Возрастной ценз. Мы соблюдаем законы. Там всякое такое, чего не показывают детям. — пояснил он вполголоса. Потом воровато оглянулся, наклонился к ее уху и прошептал:
— Оружие, всякие вещества… ну там… разное… ты понимаешь? — сказал вполголоса, прикрывая рот рукой. — А ты как думала? Для этого тоже нужен талант!
— Да уж чего непонятного! Зачем только производить всю эту гадость?! — вскипела Саша.
— Как зачем? — вытаращил глаза Длинный. — Людям же нравится!
Казалось, он искренне не понимал, что ее рассердило и что здесь непонятного.
— Но я смотрю, ты опять заскучала. Может хочешь в квартал “Образование”? Ты же, наверное, в школе учишься? Тебе это должно быть интересно. Там такие технологии!
— Знаю я эти технологии… — пробормотала Саша. — Нет уж. Хватит с меня. Хочу на воздух.
— Дело твое. Смотри, потом не пожалей. — сухо сказал длинный и ткнул пальцем в карту. Поэтическая лаборатория исчезла и они снова очутились на оживленной главной площади.
А там уже стемнело — куда провалился целый день? Разноцветные фонарики качаются над головой, аромат шоколада и горячей карамели щекочет ноздри. Ни одного печального лица. Или даже просто серьезного. Все беззаботные, радостные, довольные.
А Сашу не отпускала тревога. Не только потому, что повальное веселье казалось ей противоестественным и фальшивым. Она постоянно, краем глаза, боковым зрением, спинным мозгом улавливала нечто скрытое. То ей казалось, что у кого-то завязан рот, а улыбка нарисована поверх повязки. То мерещился кто-то лежащий в канаве. То казалось, что тошнит кого-то на карусели. То жирная, довольная птица на спинке скамейки виделась ей ощипанной и синеватой, как суповая курица. Но как только она поворачивалась — все снова выглядело красивым и благополучным.
И еще кое-что пугало ее не на шутку. Пытаясь запомнить дорогу, она время от времени оборачивалась назад. И всякий раз обстановка непонятным образом изменялась. Вот они с Длинным миновали яркую афишную тумбу и киоск с сахарной ватой. Обернулась — и ни тумбы ни киоска. Вместо них полукругом стояли скамеечки и красивенькие фонарики висели над ними. Ладно, хорошо, запомним. Еще пара шагов, снова обернулась — и ни скамеек ни фонариков, только откормленные бескрылые голуби плещутся в фонтане.
Саша ничуть не склонна была списывать эти видения на на обман зрения. Она была уверена — вся эта веселая красота — морок, спектакль, организованный специально для нее. Она с колотящимся сердцем ждала появления того, кто все это устроил. Той, если верить Савве. Но сердце уже трепетало где-то в горле, а главная героиня все играла в свои ведьмачьи прятки. Наконец Саша не выдержала.
— Послушайте, а как отсюда выйти? — прямо спросила она у Длинного. Тот озадаченно уставился на нее.
— Куда выйти? — искренне не понял он.
— Ну… из города.
— Зачем? Тебе здесь не нравится?
— Как вам сказать… здесь красиво, — выкручивалась, Саша — но не могу же я остаться здесь навсегда. Когда-нибудь же мне понадобится уйти.
— Уйти?! Из Поганой Ямы?! — Длинный застыл, вытаращив глаза, и вдруг захохотал, хлопая себя по коленкам. Вокруг них мгновенно собралась толпа любопытных — кому это здесь еще веселее, чем нам?
— Представляете, народ, она хочет уйти из Поганой Ямы! — закричал Длинный.
