— Неважно, чего ты хотела. Важно то, что ты сделала. — сурово ответила Кассандра. — Ты обещала молчать. Савва тебе верил. Потому-то он и сдался мне со всеми потрохами — твое предательство стало последней каплей. Если бы не твой длинный язык, Сашенька, неизвестно, чем бы все закончилось. Ты мне очень помогла! Мне оставалось только взять тебя его ручками и доставить куда следует. Правда под конец он-таки не выдержал. Проболтался, маленький негодяй! Испортил мне эффектное появление. Но он за это поплатится, я позаботилась об этом.
— Что вы сделали? — прошептала Саша.
— Ничего особенного. Исполнила долг добропорядочного жителя Музеона. Раскрыла Альбинатам его маленькую тайну. А Цинцинолле велела явиться в Музеон. Ее я потеряю, ну да ничего! Она свое дело сделала. Жаль только — я не смогу увидеть лицо Саввы в тот момент, когда…
— Как же так можно? Почему вы всех ненавидите? Неужели вам никого не жаль?
Кассандра подумала несколько секунд и невозмутимо ответила:
— Никого. Меня никто не жалел. И ничего, жива-здорова. Как видишь, добиваюсь успеха. Очень скоро Музеон прекратит свое существование. Никто теперь не помешает мне превратить его в Азумеон и стать наконец-то полновластной хозяйкой здешних мест.
Она с хрустом потянулась, покрутила головой, принюхалась.
— М-м-м-м! Этот чудесный аромат! Мы на месте.
Автомобиль остановился, шофер выключил фары. Стало тихо и совсем темно.
— Почему вы нас просто не убили? — будто со стороны услышала Саша собственный голос. — Это избавило бы вас от забот.
— Как вы, люди, шаблонно мыслите. — ответила ей темнота медовым голосом Кассандры. — Убивать неинтересно. Только глупые дети ломают свои игрушки.
Я свое дело сделала. Сейчас ты предстанешь пред всевидящие очи Великой Утробы. Будь почтительна и думай, прежде чем открыть рот. Она не понимает дурацких шуток.
Бэлла сидела перед холодной печью, понурившись, чуть покачиваясь взад-вперед, вся уйдя в свои мысли.
В кухню тихонько вошла Молчун — сделала пару кругов, подошла поближе, потыкала мягкой лапкой босую Бэллину ногу. Не получив ответа, она проследовала в угол с метлой, демонстративно звякнула железной миской, прожгла Бэллу укоризненным взглядом. Бэлла, не взглянув на анимузу, машинально поводила рукой по столу, нашарила колбасный хвостик, бросила в миску и снова застыла. Будь Молчун человеком или музой, то она бы тяжело вздохнула, может быть, даже заплакала. Но она была всего лишь анимузой, поэтому она обнюхала миску, расстроенно проследовала под стол и понимающе там затихла.
Резкий, требовательный звонок прокатился по опустевшему дому. Бэлла не изменила положения, не повернула головы. Звонок повторился настойчивее.
— Чего трезвонишь? — проворчала Бэлла скорее сама себе, чем незваному гостю, — нет никого. И делать здесь нечего.
Хлопнула незапертая дверь и послышались быстрые шаги. Бэлла приподняла голову, устало поморщилась.
— Видать, по мою душу.
Но не шевельнулась, малейшего движения не сделала навстречу. Ей было безразлично, кто и с чем явился в холодный, опустевший дом. И никого не хотелось видеть.
— Ты одна? Где Кассандра?
В кухню влетел Лев. Он изменился. Осанка по-прежнему горделивая, но сейчас это была не вальяжная стать избалованного наследника, а натянутая до предела струна. Золотая грива всклокочена, глаза мрачно светятся, готовы в любой момент полыхнуть. Он похудел, лицо осунулось, казалось, он провел в башне не пару дней, а пару лет.
— Подрос мальчик. — сама себе сказала Бэлла, — Выпустили тебя?
— Только что. Я не понимаю. Мне ничего не объяснили. Где Кассандра?
— На что она тебе? — устало ответила Бэлла.
— Пусть скажет мне в глаза то, что кричала на площади. Почему раньше говорила другое? Зачем соврала, ведь я не был у нее в тот вечер! Я пальцем ее не трогал! Зачем она всех обманула?
— Это я всех обманула. — прошептала Бэлла себе под ноги.
— Ты? Ничего не понимаю… Что происходит? Город пустой. Где все? Где Кассандра?
— Нет Кассандры. Ушла Кассандра.
— Куда?
Бэлла подняла на него глаза.
— Домой. В Поганую Яму.
— В Яму?
— Да! — выкрикнула Бэлла, — Болотное отродье она! Все думали, что мне подбросили ее на порог. А я врала. На болоте ее нашла.
Голос ее сорвался, и она заплакала. Лев растерялся. Никогда в жизни он не видел Бэллу плачущей. Суровая, грозная, сильная и добрая, она была всем опорой. Никогда не обнаруживала слабость. Лев подошел, осторожно погладил ее по волосам.
— Крошка такая… Волосики золотые… — всхлипывала Бэлла, пряча лицо в ладонях, — Я боялась — узнают, отнимут ее у меня и выбросят обратно, в болото. А я ее любила. — она подняла заплаканные глаза, посмотрела на Льва так, словно искала у него понимания. Но он ничего не мог понять.
— Думала — справлюсь. Не справилась. От любви всю силу растеряла. — тихо закончила она, вытирая слезы.
— А она? — только и смог выговорить Лев.
