— Что?! — Саша задохнулась от неожиданности. — Где?!
— В магазине у Петра Васильича. Да, мам?
Блондинка взглянула на рисунки.
— Ну, не знаю… По-моему, не очень похожа.
— Это она, точно.
— Пожалуйста, пожалуйста, где?!
Саша подпрыгивала на месте от волнения. Неужели? Так просто!
— Зайдите к Петру Васильичу. Вот сейчас выйдете, сразу налево поверните и вверх по улице Болотной. Четыре дома пройдете, поверните в переулок Живого пламени. Только рисунков на домах не пугайтесь! Там будет фиолетовый дом с желтой дверью. Но у него…
— А номер какой?
— Номер не ищите, не найдете. Мы их сами толком не знаем — плющом заросли давно. Фиолетовый дом с желтой дверью. Товары для художников. Да вы погодите, у него там только…
Саша, не дослушав, обняла Алису и вылетела из магазина. Мать и дочь переглянулись.
— Странная девочка. Диковатая какая-то. Не из наших.
— Нормальная. Просто потерялась. — задумчиво ответила Алиса.
“ Фиолетовый дом с желтой дверью, фиолетовый… “ твердила Саша, мчась по Болотной улице. Переулок Живого пламени… Вот он! “Товары для художников!”
Она остановилась, перевела дух. Решительно толкнула дверь. Пожалуй, даже слишком решительно. Сама того не желая, она с размаху ворвалась в магазинчик. Колокольчик над дверью забился в истерике, а сидящий за прилавком старичок от неожиданности подпрыгнул.
— Ой! Здравствуйте. Извините, что напугала.
— Не извиняйтесь, — заулыбался старичок. Улыбка очень шла к его лицу, казалось, это единственно возможное для него выражение. — Хотел бы я, чтобы все покупатели вбегали ко мне с таким энтузиазмом. Сразу видно — человек стремится к искусству! — он добродушно засмеялся.
Саша осмотрелась. Магазин для художников! Попадая в такие места, она жалеет, что живопись — не ее призвание. Даже пахнет здесь вкуснее, чем в кондитерской! Сияющая сахарной белизной бумага, коробки с красками, карандаши — они чудесны сами по себе, так хочется купить все сразу… ну хотя бы в руках подержать!
А в уголке у окна тоже кое-что интересное — выставка-продажа картин. В основном местные пейзажи — площадь Безобразова, кривенькие улочки, каменные лапы холмов. А вот толстый белый кот. А вот букет пронзительно-синей гортензии. А вот… это что такое?
Сердце заколотилось, потащило вперед. Небольшой портрет. Темноволосая женщина вполоборота. Мама!
— Понравилось что-нибудь? — деликатно спросил старичок.
Саша резко обернулась.
— Вы знаете эту женщину? Кто ее рисовал?
— Портрет писал местный мастер. — был спокойный ответ. — А эту женщину… хотел бы я ее знать. Любой живописец мечтает о такой модели, но увы! Ее не существует.
— То есть как?
— Фантазия художника. — вздохнул старичок,
— Это же моя мама! Я вам сейчас покажу, сами увидите! Дрожащими руками Саша выдрала из рюкзака свой альбом, сунула под нос старичку.
— Увлекаетесь прерафаэлитами? Похвально. Недурные копии. — оценил старичок, пролистав альбом.
— Да не увлекаюсь я никем, это не копии! Это я рисовала маму. Чтобы не забыть. — через силу проговорила Саша. Ком в горле мешал. — Понимаете, она пропала… может быть вы ее… Вспомните, пожалуйста!
Старичок между тем внимательно изучал Сашино лицо и бросал цепкие взгляды то на рисунки, то на портрет в углу.
— Да, да… А знаете, я вам верю. Сходство между вами и ею очевидно. Этот ангельский овал, тяжелые брови… Нежность спорит с суровостью. Но она мечтательница, вы — жестче, хоть и юная совсем. И в то же время вы такая хрупкая, уязвимая. Вы как будто пережили драму, а ее… — он кивнул на портрет, — проза жизни так и не коснулась. Но если бы у нее была дочь… Вам повезло. Вырастете красавицей.
Саша поморщилась с досадой.
— Да не в этом дело! Что ж вы не поймете… У меня мама пропала. Я целый год ее рисовала. Понимаете? Чтобы не забыть. А сегодня я получила записку, что она здесь, в вашем городе. Я помчалась сюда, захожу к вам и вот! — она взмахнула рукой в сторону портрета, обрушив на пол жестяную банку с кисточками, — Может быть этот художник писал с натуры? Мне бы с ним поговорить! Пожалуйста.
Старичок поднял с пола банку, вернул кисточки на место.
Этот портрет — печальная история. — вздохнул он.
— Расскажите! — взмолилась Саша.
Старичок, казалось, только того и ждал.
— Вы про наши заборы слышали уже? Очень хорошо! Так вот. Лет двадцать назад приехал к нам на этюды художник. Совсем молодой был парень, но очень талантливый. Разумеется, его предупредили насчет заборов. Хозяйка, у которой он снимал комнату, после говорила, что он все ее выспрашивал про заборы, про запретную зону. Очень ему интересно было, что там. И вот недели не прошло, как он пропал. Мы думали — не вернется. Никто не знает, где он там плутал, что видел… Возможно, дошел до Черной горы. Может растения там ядовитые, или грибы… Он вернулся. Но рассудок его пострадал. — Старичок помолчал, задумчиво глядя на портрет.
