Звон колокола оборвал его на полуслове. Толпа на краю площади зашевелилась. Порыв речного ветра донес обрывки знакомого хохота — Ксенофонт приветствует пассажиров.
Савва спрыгнул с тумбы, поправил футляр на плече.
— Мне пора. — он шагнул к ней.
Саша отступила назад.
— Где мой кулон? — спросила она.
— У меня.
— Давай сюда.
Савва покачал головой.
— Поноси пока мой. — сказал он серьезно. — Смотри не потеряй.
Еще шаг к ней.
— Насчет кулона… Хотел спросить. Твой сон — это правда? Или ты выдумала все?
— Об этом надо спросить мою морфейную музу! — попыталась она отшутиться.
И снова ударил колокол.
— Ясно. — Савва отступил назад. Подобрал рюкзак.
— Да подожди ты! — теперь она шагнула к нему. — Я ничего не выдумывала. Корзина, красный камень… я это видела, и все оказалось правдой. Значит остальное тоже.
Она спокойно выдержала его взгляд. Холодный и недоверчивый, он смягчился, потеплел.
— Третий звонок. Тебе пора.
— Да. — ответил он, глядя на нее и не двигаясь с места.
Его глаза совсем не черные. Почему она не замечала этого раньше? Они напоминают каштаны, нагретые мягким, усталым осенним солнцем. И, как отблески этого солнца, в них вспыхивают крошечные золотые искорки. Или ей показалось? Она шагнула ближе, чтобы получше рассмотреть.
— Сашка! — раздался крик за спиной.
Саша вздрогнула. Не может быть. Показалось… Она заставила себя обернуться.
В двадцати шагах от нее, с белым квадратным свертком подмышкой. Мама.
Саша хотела крикнуть, но голос пропал. Она только шевельнула губами. Качнулась вперед. Мир сжался в маленький теплый комочек, пахнущий мамой, ничего не осталось в нем, только мамины руки, мамины волосы, мамин аромат.
Сколько раз Саша представляла их встречу. Она хотела задать тысячу вопросов, а вот перехватило горло, и нет ни слов, ни слез. Крепко вцепилась в мамину шею, будто боится, что кто-то оторвет ее и утащит снова куда-нибудь.
— Сашка, пусти, задушишь!
— Ма… ты… где была? — наконец сумела выговорить Саша.
— Я? Это ты где была! На секунду отвернулась — тебя нет! В чужом городе! Народу тьма! Ужас!
— Я тебя искала. Искала! — всхлипывала Саша, вся дрожа, не расцепляя рук.
— Ты мой птенчик! Испугалась? Такая большая, а такая маленькая!
Я сама чуть с ума не сошла! На минуточку зашла в магазин для художников. Выхожу — тебя нет! Я куда только не бегала!
— Что это у тебя?
— А! Это… Представляешь, захожу в магазин, а там мой портрет! Я его сразу купила. Какая-то темная история с этим портретом. И печальная. Я тебе потом расскажу.
— Я знаю.
— Откуда?
— Я была в этом магазине. И портрет видела. Хотела показать тебе, а ты потерялась.
— Сама ты потерялась! Я весь город обегала. А потом… Чего я полезла за этот забор? Предупреждали ведь! Бермудский треугольник какой-то. Представляешь, совершенно не помню, где бродила. Как стена перед глазами. И портрет этот! Не бросишь же его.
— И как же ты выбралась? — осторожно спросила Саша
— Еще одна история! Мне встретился какой-то странный человек. Я сначала испугалась, он такой… не в себе немножко. Но оказался нормальным. Вывел меня в город. Марк его зовут.
— Марк! Он жив? — вырвалось у Саши
— Ты его знаешь?
— Я? Нет, я… бегала тут, тебя искала, и представляешь, сбила велосипедиста! Прохожий назвал его по имени.
— Странный городок. Этот Марк почему-то знает, как меня зовут. Так обрадовался, когда меня увидел. Все повторял: “Ариадна, ты жива, ты нашлась.” А я его не помню. Может на этюды вместе ездили в институте? Лицо как будто знакомое, но у меня не было знакомых Марков, я бы запомнила. А что это был за мальчик?
— Мальчик?
— Ты с ним только что разговаривала.
— Савва! — ахнула Саша. Обернулась — площадь пуста. Пироскаф идет вниз по реке. На нем Савва. Она совсем о нем забыла. Как же так…
— Ты его знаешь? У тебя, я смотрю, полный город знакомых.
— Нет. Он просто помогал мне… искать тебя.
Саша сунула руку в карман, вытащила красный камень на черном шнурке, надела на шею.
— Это что за штучка? Откуда?
— Нашла.
Мама взяла камень в руку, посмотрела на свет, залюбовалась.
— Гранат. Волшебной красоты. Будет тебе талисман.
— Да. — вздохнула Саша, пряча камень под куртку.
— Вот только паром мы с тобой пропустили! — расстроилась мама. — Теперь два часа дожидаться. Пошли дальше гулять. Но теперь ни на шаг от меня! За руку пойдешь.
— Ну мам! Мне что, пять лет?
— Да. — отрезала мама. — Кстати, где твой рюкзак?
Рюкзак… Саша оглянулась на Калитку. Нечего и думать вернуться за рюкзаком. Ни с кем не попрощалась. Никому ничего не сказала. Просто взяла и пропала.
Она вытерла глаза.
— Потеряла. Оставила, а его сперли.
— Ты что, плачешь? Из-за рюкзака?
— Я не из-за рюкзака. — прошептала Саша. — Там… паспорт остался.
— Ничего страшного. Новый сделаешь.
— Тем более там фотография отвратительная. Ты на ней как кикимора.
— Что?!
— Новый, говорю, получишь. Вытри глазки. Смотри, кошка какая, белая, пушистая!
— Это Молчун. Она не кошка. — машинально ответила Саша.
— Что?
— Давай теперь проболтайся от счастья…
— Ну… она пасть разевает, а не мяукает. Значит Молчун. — нашлась Саша.
— А почему не кошка?
— Ну-ка, ну-ка, соображай… Голова садовая!
