— Это же ясно. Чтобы в случае катастрофы некра не смыла Самородье.
— Почему вы раньше не сказали?!
— Разве не сказал? Забыл.
— Так сделайте что-нибудь, гений вы придурочный! — взревела басом Амалия.
— Я уже не успею. — хладнокровно ответил механик. — Да и какой смысл?
Декаденция сжалась в комок и обхватила голову руками. Альбинаты недоуменно переглядывались, будто не в силах уразуметь очевидное.
Все взгляды были прикованы к кратеру. Только Савва сидел с закрытыми глазами, подняв лицо к небу.
— Вы слышите? — тихо спросил он, чуть повернув голову к учителю.
— Что?
— Звук с неба.
Карл Иваныч прислушался.
— Тебе показалось.
— Я слышу. — сказала Клара, и глаза ее расцвели лазурью.
И вдруг музы, минуту назад лежащие замертво, зашевелились. Цепляясь друг за друга, они поднимались, смотрели в небо, прислушивались.
— Пегас… Пегас… — понеслось над площадью.
Теперь уже все могли слышать звук похожий на свист ветра и на Саввину флейту. Он лился с высоты, заглушая грохот кратера, нарастал, набирал силу, пронизывал пространство.
— Смотрите, летит!
Облитый розовым золотом утреннего солнца, в небе парил Пегас и ветер пел в его крыльях.
— Перекройте кратер! — истошно завопила Декаденция.
— Поздно. Слишком сильный напор. Некра уже здесь. — заметил Платон Леонардович.
— Чуть-чуть бы пораньше… — прошептал Филибрум.
***
Саша изо всех сил вцепилась в гриву, она почти оглохла от свиста ветра, и не слышала, как все закричали, увидев их. И лиц, поднятых к небу она не видела. Ее глаза были прикованы к кратеру, из которого уже летели черные брызги. Некра! Они успели вовремя.
Все ближе земля, ниже, ниже… Пегас несется прямо в кратер. Саша зажмурила глаза, но пересилила себя, открыла. Чего ей бояться после Реки Забвения? Сейчас случится чудо и она должна увидеть его!
Под радостные крики Пегас врезался в кратер в тот самый миг, когда из него вырвался столб поганой жижи.
И заворчала, всколыхнулась земля, треснула, как скорлупа.
Их подбросило вверх и окутало серебристой, переливчатой, благоуханной волной — инспирия!
Саша припала к шее Пегаса. Источник жив. Музеон спасен.
Белоснежный крылатый конь плавно опустился на землю, прогарцевал вокруг кратера, сложил крылья и замер под оглушительные крики и аплодисменты. Он явно наслаждался триумфом. Саша неловко, боком соскользнула на землю, обняла Пегаса, поцеловала в морду. Тот фыркнул ей в ухо, весело шарахнулся в сторону и понесся вокруг площади, грохоча копытами и рассекая крыльями воздух. Потом взметнулся на дыбы, победно заржал и поднялся в небо, заслонив крыльями солнце. Его провожали взглядом, пока не затихло пение ветра.
— Прощай, Пегасик, спасибо тебе. — прошептала Саша, вытирая заслезившиеся от солнца глаза. Она опустилась на землю, привалившись спиной к кратеру и уронила голову на руки. Ей страшно хотелось спать. Но не тут-то было, музы подхватили ее, визжа и хохоча и с головой окунули в инспирию. И Саша поняла: купаться в источнике вдохновения — это вам не музу яблоками кормить. Сон слетел в одно мгновенье, она ощутила такой прилив сил и веселой наглости, что не отказалась бы еще разок сгонять за Пегасом.
И началось невообразимое. Ожившие, прекрасные до умопомрачения музы танцевали под ароматным дождем. Они визжали, хохотали, прыгали в кратер, набирали в ладони инспирию, брызгались ею друг в дружку, в альбинатов. А те стояли, ненужные, как старые фонари, не знали как им, беднягам, быть. Расшалившиеся музы подхватили их и закинули в фонтан. Главный кричал что-то об отчете, о решении Верховного Хранителя — никто его не слушал.
— Придется Главному Защитнику писать новый отчет. — усмехнулся Филибрум, стоя в дверях библиотеки с небольшим сундучком подмышкой. С легким поклоном он вручил сундучок Кларе.
Она щелкнула замочком, извлекла на свет простую гладкую, мягко светящуюся серебром чашу и вручила ее Саше.
Смущенная внезапной тишиной и всеобщим вниманием, Саша зачерпнула искрящегося вдохновения. Призывая на помощь бессмертных хранителей, чтобы не споткнуться о какой-нибудь булыжник в исторический момент, она приблизилась ко Льву.
Тот попятился, мотая взлохмаченной гривой и не сводя горящих глаз с золотистых искр, танцующих над чашей.
— Не валяй дурака. — устало сказала Саша.
— Я не заслужил. — пробурчал Лев.
— Сил нет с тобой препираться. Заслужишь. Пей.
Под радостные крики и аплодисменты Лев осушил чашу.
Сколько ни купайся в инспирии, а усталость возьмет свое. В разгаре всеобщего веселья, Сашу вдруг потянуло в сон. Стараясь не привлекать ничье внимание, она ускользнула сквозь калитку в Кларин сад с единственной мыслью — рухнуть в кровать.
“О, Бессмертные хранители, пусть мне никто не помешает!” — взмолилась она, входя в дом.
Но бессмертные хранители не всесильны. Сашу поджидала непреклонная Бэлла, и ванна с травяными мешочками исходила паром. Отвертеться было невозможно. Если Бэлла говорит надо — значит надо.
