Она быстро оделась, сердито ворча, что мол, Карл Иваныч завел дурацкую привычку бежать к ней, чуть что с Саввой не так.
Карл Иваныч был всклокочен, взъерошен и небрит. Саше показалось, что со дня их последней беседы он не только не причесался, но даже к зеркалу не подошел.
— Скрипка на месте? — с ходу спросила она. — Репетирует где-нибудь.
— Скрипки нет. Я бы не волновался, но… — Карл Иваныч протянул Саше запечатанный конверт, в котором чувствовалось что-то твердое. — Здесь ваше имя. Разумеется, я не стал открывать, принес вам. Прочтите, пожалуйста — просил он, дергая болтающуюся на ниточке пуговицу на пальто.
Саша разорвала конверт и темно-красный прозрачный камень скользнул ей на ладонь. Она удивленно уставилась на него, и только через несколько секунд до нее дошло, что это не ее камень стал красным.
— Его кулон! — воскликнул Карл Иваныч. — Зачем он оставил его вам?
— Может перепутал. — машинально произнесла Саша.
— Что перепутал? Он никогда его не носил. Прятал где-то у себя.
Саша заглянула в конверт — он был пуст. Ерунда какая-то.
— И куда он делся? — машинально спросила она.
— Если бы я знал! — Карл Иваныч еще раз дернул пуговицу и она осталась в его руке. Он удивленно на нее посмотрел, сунул в карман.
— В Самородье он. Пироскафа дожидается… — донеслось из-под стола.
— Что?
— Что слышала.
— Откуда знаешь?
— Оттуда…
Саша чертыхнулась и кинулась вон из дома.
— Вы куда? — Карл Иваныч бросился за ней.
— Подождите, я сейчас! — крикнула она уже со ступенек крыльца.
— Ну вот. Еще одна. — окончательно расстроился Карл Иваныч. — Куда помчалась? Ничего не понимаю. — он устало опустился на ступеньки.
— Главное, чтобы она понимала. — филосовски заметила Бэлла, присев рядом с ним.
Саша, как ошпаренная, вылетела на площадь Безобразова. На краю, возле лестницы толпится народ, значит пироскаф не ушел.
Савва не будет давиться в толпе, в этом Саша была уверена. Она обежала глазами площадь. Ну конечно! Вон он, стоит, опершись на ту самую каменную тумбу. На плече футляр. Рядом валяется рюкзак. Она выдохнула. Успела. Ее появление, по-видимому, не удивило Савву и не смутило. Он даже положения не переменил.
— Отличное решение! — сказала Саша, подойдя к нему. — Просто взять и убежать.
— Я не убегаю. — спокойно ответил Савва.
— Ну разумеется. Ты гордо уходишь в закат.
— Можешь не стараться. Я просто ухожу.
— Зачем?
— Хочу побыть один. Разобраться в себе. — ответил он, не раздумывая. Легко и без запинки, будто заранее подготовился.
Саша понимающе кивнула. Стена. Попробовать в обход?
— Куда поедешь? — так же легко спросила она, — Ты что-то говорил про Италию.
— Пока не знаю. Как пойдет. Но по Европе точно прокачусь.
— Грандиозно. А через границу ты как собрался? Тебя примут на первом же посту.
— Не примут. Я тот муравей, что умеет находить дырки в куске сыра. — усмехнулся Савва.
— Хорошо устроился. А жить на что собираешься?
— Придумаю что-нибудь. — беспечно ответил он. — Играть-то я не разучился. Инструменты со мной.
— Так себе план.
— Какой есть. Ты, когда неслась в Самородье, думала, на что будешь жить?
— Нет. — честно призналась Саша. — У меня было денег ровно на билет. В одну сторону.
— Вот видишь.
— Вижу. Со всеми попрощался?
— Может хватит уже?
— Согласна. И ты тоже прекращай.
— Прекращать что?
— Думать только о себе. Плевать на тех, кто тебя любит.
— Любит? Не знаю таких. — он отвернулся.
— Неужели? И с Карлом Иванычем не знаком? — сказала Саша ему в спину.
— Перестань. Он такой же, как все. Любил мой дар, а не меня. С тех пор, как я его лишился, он спит и видит, как бы от меня избавиться. — он развернулся к ней. — Только я ему не мебель. Так и передай. Сам уйду.
Наигранное спокойствие слетело с него. Он смотрел на Сашу затравленным волчонком, будто не она стояла перед ним, а Карл Иваныч собственной персоной. Вот теперь можно разговаривать. Саша перешла в контратаку.
— Ты не мебель. Ты идиот. Карл с ума сходит. Бегает повсюду, ищет тебя, пуговицы на пальто рвет.
Савва опустил глаза.
— Скажи ему, что со мной все в порядке. Что я благодарен ему. И что мне пора двигаться дальше.
— Вернись, скажи ему об этом сам. Поговори с ним. Он любит тебя, он поймет!
— Не поймет. Опять начнет меня строить. Он желает мне добра, но я устал жить по его указке. Развлекать народ на ярмарках. Хватит с меня Музеона.
— А что взамен?
— Ничего. Я хочу избавиться от своей истории. Уйти туда, где никто меня не знает. Не смотрит презрительно, не строит догадок.
— Допустим. А что дальше?
— Не знаю. — ответил он хмуро. — Но я смогу быть кем захочу, и…
Он замолчал. Саша ждала.
— Я должен вытащить себя из Поганой ямы. — тихо и твердо сказал он. — Себя и… ее.
Упрям как осел. Бесполезно отговаривать. Да и зачем? Он ведь правильно делает.
— Ладно… — вздохнула Саша. — Надеюсь, у тебя все получится.
— У тебя же получилось. Ты спасла свой талант. И Музеон в придачу.
Саша отвернулась.
— Да. Но маму я так и не нашла.
— Найдешь. — уверенно сказал Савва. — С твоей мертвой хваткой…
