— Все, — выдохнула Бэлла, — теперь везите в поле, Савва знает куда. Помнишь, я показывала?
Савва кивнул.
— Посадите там, где скажет. Место он сам выберет.
— Так он еще и разговаривает? — возмущенно ахнула Саша.
— Нет. Знак подаст. Не дураки, разберетесь.
Саша покосилась на Савву — тот по обыкновению молчал, слова Бэллы о говорящем кусте его не смутили.
“ Вот это выдержка! — восхитилась Саша, — Ну и ладно, если говорящие кусты для него дело привычное, пусть сам за его знаками и следит.”
Виновник торжества, как только его оторвали от земли, присмирел, перестал выдираться из-под мешковины и шипеть. Он лишь тихонько пыхтел и слабо цеплялся корешками за края тачки. Саше стало его жаль.
— Смотри, ему нехорошо! Пойдем скорей!
— Ничего, довезете, — заверила ее Бэлла, — только знак не пропустите! И лейку вот вам нате, — она бросила Саше под ноги помятую жестяную лейку, — А тряпку можно снять, он теперь не тронет.
И сама осторожно развернула мешковину. Саша и Савва отпрыгнули на пару шагов, но Трики Торн вел себя прилично, не плевался и не шипел, понял, должно быть, что дело его дрянь.
Савва покатил тачку вглубь сада. Саша двинулась за ним, прихватив лопату и лейку.
— К озеру ее не пускай! — крикнула вслед Бэлла.
Поле начиналось сразу за садом. Неожиданно зеленое для сентября, оно колыхалось, волновалось, тянуло рухнуть морской звездой в траву и так остаться. Справа темнел лес, слева угрюмо нависала Серая гора, впереди прятались друг за друга разноцветные холмы, а за ними высилась укутанная в туман вершина черной горы.
Сквозь поле тянулась тропинка. Идти по ней пришлось гуськом, поэтому шли молча, под скрип и кряхтение тачки. Саша волочила лопату и лейку — класть их в тачку Бэлла строго-настрого запретила — это может обидеть Трики.
Нести инструменты было тяжеловато и неудобно, но все равно Саша была рада, что согласилась пойти — легкий ветер уносил тяжелые мысли, солнышко вытягивало последние капли холода. Она даже не успела устать, когда куст встрепенулся и потянулся вправо полысевшей веточкой.
Савва решительно развернул тачку вправо и дальше пошли уже без дороги, по колено в траве.
А куст все тянул и тянул веточку вправо, всем своим видом показывая, что доживает последние минуты. Справа маячила лесная опушка, такая тихая и светлая, что Саша даже позавидовала кусту — она и сама бы не отказалась здесь поселиться.
Но у Трики были другие планы, на опушку он не собирался, или передумал на ходу, следуя своей мятежной натуре. Он тряс ветками, цеплялся корешками за края тачки, явно намереваясь спрыгнуть на полном ходу, и вот тут вот, в двадцати шагах от опушки и пустить корни. Даже Саше было ясно — это знак.
Савва остановился, поставил тачку, потер покрасневшие ладони. “Не лучшая разминка для рук музыканта, — подумала Саша, глядя на его длинные пальцы, — Зачем ему это нужно, неужели больше некому куст пересадить? Или он ради Клары или Бэллы старается?”
Савва снова взялся за лопату, а Саша, соблюдая все предосторожности, обернула куст мешковиной — предусмотрительная Бэлла все-таки подсунула ее в уголок тачки, на всякий случай. Но напрасно она беспокоилась — на этот раз Трики вел себя примерно, не шипел, не кидался колючками, лопату не отнимал и работать не мешал.
Савва быстро выкопал яму и они вдвоем легко и без приключений подняли присмиревшего бунтаря с тележки и опустили в землю. Трики деликатно поджимал корешки и подбирал веточки, стараясь помочь, и вообще, всячески давал понять, что напрасно горячился. Ему понравилось на новом месте — он встрепенулся, расправив уцелевшие листочки, и принял живописную позу.
— Все. Только полить осталось. — выдохнул с облегчением Савва.
— Темным элем? — хихикнула Саша.
— Нет уж. Бэлла сказала, пусть привыкает к воде из озера.
— А где озеро?
— Не важно. Ты туда не пойдешь.
— Почему?
— Нельзя.
— Не аргумент.
— Просто останься здесь. Я вернусь через минуту.
Он взял лейку и направился в сторону небольшого перелеска неподалеку. Саша не стала спорить. Какой смысл терять время? Она выждала пару минут и пошла следом. Ей было очень интересно, что за такое место, куда ей нельзя.
Озеро притаилось за перелеском. Окруженное древними ракитами, усыпанное белыми кувшинками, подсвеченное солнечными бликами, заметенное ряской, оно манило, притягивало.
Саша притаилась за толстым деревом, чтобы не попасться Савве на глаза и не отрывала взгляда от мерцающей глади, понимая, что может простоять так и час и год.
Савва тем временем подошел к краю, опустился в мягкую траву и погрузил лейку в воду.
