— Ваша… ассистентка обещала, что я их увижу.
— И ты ей поверил? Да она понятия о них не имеет. — Собеседница рассмеялась мягким смехом. — Дело было так. Саше приснился сон. Она его зачем-то записала. Светлана прочла. Остальное выдумала. По-моему очень остроумно. Да ты не расстраивайся! Ты взрослый мальчик, зачем тебе родители? Свою награду ты получишь. Ты же этого хотел? Ну и все.
Она подошла совсем близко и тихо проговорила, глядя ему прямо в глаза:
— Так-то, мой дорогой. Никому нельзя верить — ни человеку, ни музе, ни азуме. Запомни это на всю жизнь. Пригодится.
Он это знает. Но продолжает верить и расплачиваться за свою доверчивость.
“Надо развернуться и уйти. И рассказать обо всем Саше. Всем рассказать. Давай. Сейчас.”
Холодный голос пригвоздил его к месту.
— Вижу, о чем ты думаешь. Даже не пытайся. Накажу всерьез. Не тебя. Цинциноллу. Ты ведь знаешь, что есть места пострашнее Города Мертвых талантов.
— Очень похоже на Декаденцию! — фыркнула Саша, еще раз пробежав глазами стихотворение, — Много пафоса, мало смысла.
“Черные тучи закрыли собою лазурное небо,”
— Это только вступление. — отозвался Филибрум, — дальше будет со смыслом. Вот смотрите:
“Чуткое ухо не ловит ни отзвука песни желанной.”
— Это же о пении ветра в крыльях Пегаса! И дальше:
“Тих обездоленный град, угасают в отчаяньи музы.
— Что вы на это скажете? Это же о Музеоне!
А в подземелье Паук все плетет и плетет свою пряжу… “ — вслух прочла Саша и задумчиво повторила:
— Паук… Знаете, я недавно залезла в дом Кассандры… — смущенно призналась она, — так получилось… Неважно! Там был огромный паук… и у меня такое странное чувство возникло… Как бы вам объяснить? Паук… в доме плетет паутину… кто-то замышляет недоброе… понимаете? В доме! Значит — кто-то из своих…
— Вы полагаете… — задумчиво протянул Филибрум. — Кто-то из нас… Невозможно! Извините, Сашенька, но, по-моему, вы за уши притянули… И при чем здесь подземелье?
— Подземелье… — медленно повторила Саша, — метафора? Или… есть у вас здесь подземелье? Савва говорил что-то о подземных хранилищах библиотеки…
— Да. Но в них невозможно проникнуть так, чтобы я об этом не знал. — твердо ответил Филибрум.
Саша внимательно посмотрела на него, но промолчала.
“Юный наследник ослеп и оглох и закрыл свое сердце,”
— Ага, значит он все-таки наследник! — воскликнула она. — Получается, Кассандра ошиблась! Я так и знала!
“Светлые стражи бессильны, скрываются в Башне.”
— Здесь тоже ясно, альбинаты. Проку от них, что от козла молока. Хорошо у меня получается, правда? — она азартно потерла руки. — Ну-ка, что там дальше…
“Кто же распутает пряжу, кто тучи разгонит?
Пленник крылатый томится средь праха и тлена”
И на зловонный некрополь смотреть не желает”
— Крылатый пленник — Пегас? А что такое некрополь?
— Дословно —” мертвый город”. Кладбище.
— Похоже на правду. Средь праха и тлена… А может — Город Мертвых талантов? — осенило Сашу, — Или… некрополь… город, где некра?
— Черная гора… — пробормотал Филибрум.
— Смотреть… не желает… — бормотала Саша, — Что она имеет в виду? В этом стихотворении любое слово можно понимать по-разному. Поди догадайся — фигурально или буквально… Смотреть. Не желает.
— Ну, следующие две строчки мне кажутся совершенно прозрачными, — уверенно ответил мэтр, — вот послушайте:
“Ждет избавленья от сумрачной дочери дальнего края
Девы, чей холоден взор и чье сердце как факел пылает…” — Это, Сашенька, просто ваш портрет.
— Это у меня-то холоден взор? — удивилась Саша.
— В зеркало на себя посмотрите. — улыбнулся Филибрум.
— Ну допустим…
“В непроницаемом мраке насмешливо каркает Ворон,
Глядя, как валится мир в ненасытную черную прорву.“
— Ворон с заглавной буквы.… Кроме Невермора некому.
— Филипп Брунович, а вот… ненасытная черная прорва? Что-то вертится в голове… Как вам кажется, что это такое?
— Ненасытная Черная Прорва… — это не “что”, а “кто”. — глухо ответил Филибрум.
— Ну конечно! Ненасытная! Как ее — Утроба? Битва с Пегасом! Но я была уверена, что это легенда!
Саша бросила бумажку на низкий столик, откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза, забормотала себе под нос:
— Пегас томится на каком-то зловонном кладбище и ждет от меня избавленья… Это, конечно, полный бред, но… Филипп Брунович, — она подскочила — получается… мне надо в Город Мертвых талантов…
— Саша! — покачал головой Филибрум, — Вы не понимаете. Вы, наверное, думаете, что это просто город со странным названием. — Он покачал головой. — Это страшное место. А выбраться оттуда… Не всякой музе это удается. Они томятся там веками! Да и как вы туда попадете? Через башню? Вас никто не пропустит!
— Неужели нет другой дороги? — Саша пристально посмотрела на Филибрума. — Филипп Брунович, я по вашему лицу вижу, что вы что-то знаете! Признавайтесь, есть другая дорога!
