Летом 2020 года и произошел случай, после которого руководство решило наконец прислать к нам рабочих, чтобы замуровать дырки и щели в нашей старенькой просфорне. Перед Престольным праздником мы трудились на выпечке с 6 утра до вечерней службы. Помимо подачи просфор в алтарь церковницам для запивки причастников и на подворье, нам необходимо было испечь и заложить в холодильники запас как минимум из 10 тысяч просфор.
К середине августа мы втроем изрядно похудели. Складывая по утрам просфоры в мешки, я стала замечать странный брак: на пяти — десяти образцово-показательных просфорах сбоку не хватало миллиметра-двух ровной поверхности. Было похоже на то, что просфора уже побывала в алтаре и священник успел вынуть сбоку поминальную частицу.
Сначала мы не предавали значения выемкам, но через несколько дней они появились и на двух агнцах. МЫШИ! В такой-то период! После того, как рабочие залатали все щели, мы поуспокоились и с новыми силами принялись за дело. К нашему изумлению и ужасу на следующее утро — из девятисот просфор было надкусано и надгрызено более шестисот! День насмарку! Откуда же здесь мыши?! Пришлось несколько дней скармливать неосвященный испорченный хлеб лебедям и курам. Мы полностью заменили простыни и одеяла, продезинфицировали столы и пол, взяли в аренду у сестёр котов и кошек.
Эврика! Хвостатое мелкое создание показалось из русской печи! Забыли мы про неё совсем! У старшей просфорницы всё руки не доходили сжечь коробки и хлам, оставленные нам в наследство предыдущей хозяйкой. Кажется, там поселился выводок, брр…
Что делать? Мы же не живодёры! Решили поступить по- христиански. Открыв все окна, двери, отодвинув от печи поддоны и расстойник, кочергой шевелили захламлённые печные внутренности. Тут же спрыгнула мышь и побежала в сторону выхода. Освободив для бегства хвостатых внутри печки проход, чиркнули спичкой. Секунд через сорок мыши стали испуганно выпрыгивать и метаться по полу просфорни. Кот Фима, забредший на огонек вместе с подругой Масей, испуганно попятились по углам. Дама оказалась морально устойчивее и сделала вид, что ловит мышку. Сима с сердечным приступом заснул, закрывши морду лапой. Мыши оказались не дурочки и нашли улицу.
Кто не успел выбраться, мы не виноваты. А выпрыгнуло из печки не меньше семи отъевшихся на наших просфорах созданий. Видели бы вы потом довольных лебедей! Они — то точно прибавили в весе на нашей выпечке!
***
В 2017 году на Пасхальной неделе по окрестностям разливался звон. Сестры, сменяя друг друга, возвещали колокольную радость о Воскресшем Спасителе. Забралась на колокольню и я. Трезвоню. Вдруг краем глаза замечаю, что по полю на монастырь едут … танки. Одергиваюсь: «Перепостилась, наверное». Смотрю ещё раз — действительно! Танки, пушки и солдаты надвигаются к монастырским стенам. Прерываю звон, набираю по телефону Мать благочинную:
— Христос Воскресе, звонарушка!
— Воистину, воистину! А по полю танки едут! Война началась? Мне бить в набат?
— Ой, забыли мы вас предупредить, хорошо, что ты напомнила: военные учения у нас! Росгвардия тренируется. По сценарию, террористы забрались в коровник и их должны обезвредить. Кстати, спускайся, после учений генералам экскурсию поведёшь.
***
Чтобы каждый раз не подниматься на звонницу на высоту 50 метров, снизу до самых больших колоколов протянуты верёвки. Очень удобно — звон сопровождает не только богослужение, но выполняет и сигнальные функции. Верёвка поменьше ведёт к колоколу-будильнику. В него звонят за полчаса до монашеской полуношницы в 5 или 5:30 утра, а также перед трапезой. Днем со звоном в колокол прерываются все послушания и сестры отправляются восстанавливать силы на совместную трапезу.
Вторая верёвка, ведущая к колоколу-благовестнику, используется в трех случаях: утром раздается звон во время евхаристической молитвы, когда вино и хлеб становятся Телом и Кровью Христовыми. Вечером в районе 19 часов вызванивают «Честнейшую» — ближе к концу богослужения в храме поётся древняя молитва Божией Матери, и по преданию, в этот момент Царица Небесная обходит Свои обители. Но есть и ещё один повод для звона в трехтонник — кончина монахини. Когда Господь призывает к себе сестру, через несколько минут в любое время дня и ночи раздаётся двенадцать похоронных ударов и все сестры должны в этот момент положить 12 земных поклонов за новопреставленную. Затем сестры идут облачать усопшую в монашеское облачение и готовить её тело к отпеванию и погребению.
Архимандрит Павел Груздев описывал обычай дореволюционных монастырей: когда в Мологском женском монастыре умирала монахиня, сразу же шли звонить, а её мантию привязывали на сорок дней к самому большому колоколу, чтобы крестьяне и путники молились за новопреставленную.
