Живёт в Петербурге сапожник. Человек маленький и простой, неучёный. Меняет каблуки, ремонтирует пряжки и растягивает голенища, проклеивает и перекрашивает. Живёт худо бедно, но благодарит за всё Бога и в храм заходит когда душа просит. Стоит он как-то у входа в свой «офис» и наблюдает картину: слепой парень не может найти входную дверь в соседнее здание, тычется тростью в стену. Ёкнуло сердце. Не только помог зайти, но и до нужного места довёл. Сколько лет здесь работал, а не знал, что на третьем этаже открыли филиал Всероссийского общества слепых. Производят они здесь светильники и розетки. Новичок явно волновался, наш сапожник передал его в заботливые руки мастера, тоже слепого.
Вася человек прямой. Ходит в храм теперь чаще, по воскресным дням. Взял на себя обязательство по уходу за приходской клумбой. Возится в свободное время, пересаживает цветы, поливает и рыхлит. «Медведь на ухо наступил, да и недостоин я в храме что-то делать, петь там или молитвы читать. Кто я такой? Буду хоть цветочную красоту наводить, пусть люди радуются».
А в последнее время пандемии заказов у сапожника поубавилось. Старший брат, он же и непосредственный начальник, стал отпускать отдохнуть часа на два-три. Куда время холостяку девать? Записался в библиотеку, хватит жить неучем.
Книги открыли Василию новую вселенную. Его взгляд на мир стал шире, а сердце мягче, ум подвижнее. Часто теперь можно было наблюдать, как Василий смотрит в одну точку, оторвавшись от книги и думает о чем-то совершенно не практичном.
Давно не видел Вася Сергея — того плечистого парня, благодаря которому он узнал об обществе слепых. Пойти, что ли, спросить про него друзей товарищей? Мужичок взлетел на третий этаж, постучал в дверь и вошел. Непривычно, когда тебя не видят. Не по себе. Сидят люди, работают напряжённо. Их взгляды сосредоточены на чём-то. Повернули головы, заулыбались, смотрят сквозь тебя, но … не видят. — А Серёжка где? — Серёга красавчик! На параолимпиаду поедет, — Опа-на! — выдохнул Вася. Привычный мир стереотипов рушился бесповоротно. — Какие мужественные люди!
Не проходило теперь ни дня, чтобы Вася не обращал внимания на людей с тростями, подходящих к промзоне. Он удивился сам себе: почему он раньше словно не замечал инвалидов? Стали к Васеньке обращаться иногда: подскажи, друг, как пройти на почту? Посмотри пожалуйста, не можем накладные найти, куда они запропастились? Так началась многолетняя дружба Василия с обществом слепых. Они, мужчины и женщины, с радостью заходили теперь и в «ремонт обуви», принося прохудившиеся сапоги и стоптанные туфли на починку. Доверились.
— Но как же им остальным, неспортивным, должно быть скучно. Варятся в своих мыслях. Переговорят о чём-нибудь, радио включат и выключат — вкусы разные, возраста. Решено, я сейчас сбегаю за книгой и почитаю им вслух! Вася объявил друзьям, что прочитал невероятную вещь и хочет поделиться ею.
Как же обрадовались вниманию эти милые люди! Улыбаются незрячими лицами. Почему бы и не подарить им этот свободный час?
— Дмитрий Сергеевич Лихачёв, «Письма о добром и прекрасном» …
С того памятного дня Василий стал запросто приходить в общество слепых. Его встречали так, как встречают своих. При нем не стеснялись открывать душу. Василий вспомнил, что в тот осенний день, когда помог Сергею, как будто-то ждал с утра какого-то знака. И вот оно как вышло.
Голос чтеца обрёл бархатное звучание и окреп. Мужчина не просто коротал свободные часы, он стал ощущать себя просветителем и наставником новых друзей. От его литературного выбора зависело направление мыслительных процессов слушателей, расширение их представлений о мире, он стал не просто голосом, но цветом. Он читал, погружаясь в текст и становясь этим текстом. Слепые мужчины и женщины обращались в слух и, как казалось, отдыхали душой, забывая на мгновения о своей физической неполноценности, углублялись в себя и переосмысливали жизнь.
Но Вася не гордый, он не думает о себе слишком высоко. Ему радостно оттого, что он нужен. Моя Мама встретила его недавно, переходя дорогу.
— Борисовна, что-то тебя в храме не видно! Всё хорошо? Покажи ка свои калоши! Немедленно ко мне, пора каблук укрепить! Сделаю по старой дружбе затак. Книжки интересной не найдётся?
Только приехала в монастырь со всеми вещами по окончании университета. Стою на клиросе, поём вечернюю службу. Все сестры такие чинные. Невесты Христовы. В клобуках. Вздыхаю про себя. «Эх, и мне бы клобук. Все в клобуках, а я в послушническом платке…»
Матушка Игуменья смотрит на меня, да как заулыбалась, подзывает. Молча снимает со своей головы клобук и надевает мне на голову. Поворачивает к сестрам: вот, смотрите! Неужели она прозорливая? Им, игуменьям, Господь многое открывает. Но, как сама Матушка выражается: "Я не прозОрливая, а прожОрливая".
***
