Те девицы из кордебалета ей и в подмётки не годились. Ну, в том, что Оля отлично танцует, он уже имел удовольствие убедиться в Сан-Франциско, но это… это было что-то особенное. Невероятное. То, от чего закипала кровь, капитально срывало крышу и напрочь отключало мозги.
И, прежде чем сообразить, что он такое делает, Рус наклонился и поцеловал её.
___________________________
* Олд-Сак (от англ. Old Sac, Old Sacramento) — буквально “старый Сакраменто”, историческая часть города.
** “Сэр, это был мой бифштекс!” — цитата из комедийного вестерна Аллы Суриковой 1987 года. В фильме эту фразу неоднократно произносит герой Николая Караченцова, однако не все знают, что она была напрямую заимствована из вестерна Джона Форда “Человек, который застрелил Либерти Вэланса” (1962).
Он и сам не знал, какая реакция последует за столь безумным и бездумным поступком: Оля умела держать в тонусе. Если дело касалось этой девчонки, Рус всегда подсознательно был готов к чему угодно: и к строгой отповеди, и к отборной ругани, и даже к пощёчине. Не говоря уж о том, что она запросто могла испугаться его порыва и закрыться, уйти в себя, как уже не раз случалось с нею с момента их знакомства. Но… дьявол, её губы были такими мягкими, податливыми и нежными, что Рус потерял голову, едва коснувшись их своими.
Он целовал её и не верил, что это наконец-то происходит с ними на самом деле, а не в его жарких фантазиях. Целовал, сходя с ума от её вкуса и понимая где-то там, на задворках сознания, что счёт, скорее всего, идёт на секунды — вот уже сейчас Оля упрётся ладонями ему в грудь и гневно оттолкнёт…
…а она вдруг ответила.
Ответила на его поцелуй!
Её губы шевельнулись и приоткрылись — робко, нерешительно, но всё же недвусмысленно впуская его, а уже через мгновение Рус почувствовал, как её руки сплелись вокруг его шеи.
Он чуть не задохнулся от такого неожиданного и щедрого подарка, обхватил её за талию и притянул к себе ближе, всё ещё стараясь не навредить, не спугнуть, не сделать нечаянно больно — хотя на самом-то деле ему хотелось буквально расплющить её в своих объятиях. Не похоже было, что Оля собирается протестовать — напротив, она словно поощряла Руса на дальнейшие действия, положив обе ладони ему на затылок и ласково перебирая его волосы. Чёрт, это было восхитительно. Охрененно… У него напрочь вылетело из головы, что они целуются на глазах у десятков свидетелей — да и плевать было, все ощущения и эмоции сосредоточились сейчас только на их слившихся губах. И только когда подбадривающее улюлюканье зрителей стало слишком уж многозначительно-непристойным, они с сожалением — зато под дружные аплодисменты — разорвали поцелуй.
— Лгунья, — оторвавшись от Оли и чувствуя себя пьяным, хотя не успел ещё выпить на капли, тихо сказал Рус. — Ты и правда банально меня приревновала. На самом деле тебе было плевать, как они танцевали. Просто хотела доказать мне, что ты лучше, верно?
Вот уж действительно насмешка судьбы — расстался с одной ревнивицей и по уши втюрился в другую!
— Ты так смотрел на них… — пробормотала Оля, виновато опуская взгляд. — На меня ты так никогда не смотришь, — добавила она обиженно.
— Смотрю, глупая. Постоянно смотрю, с самой первой встречи. Просто стараюсь это скрывать. Ты же сама мне запретила переходить за эту черту…
— Тогда почему… почему сейчас перешёл? — дрогнувшим голосом спросила она.
— Потому что ты сама этого хотела. Скажешь, нет? — Рус взял её лицо в ладони, очертил большим пальцем контур её губ, борясь с невыносимым желанием снова их коснуться…
— Я не знаю, — Олины глаза заметались. — Нет, не хотела. То есть да. Наверное… Но… нам ведь нельзя, — добавила она отчаянно и беспомощно.
— Почему нельзя? — нет, он предполагал, конечно, какие причины она назовёт, и где-то — отчасти! — был с ними даже согласен, но всё-таки хотелось выслушать её собственные размышления на этот счёт.
Однако договорить им не дали. Бармен сделал заговорщическое лицо и сообщил таинственным шёпотом, что арт-директор салуна ждёт Олю на втором этаже у себя в кабинете.
— Откуда он вообще обо мне знает? — удивилась та.
— Я скинул ему видео танца по ватсапу.
— Кажется, тебе сейчас будут предлагать работу, — ухмыльнулся Рус. Оля растерянно пожала плечами.
— Но у меня уже есть работа…
— Ну, можно же сходить и просто послушать, что он скажет. Вдруг это будет предложение века, от которого невозможно отказаться! — предположил он.
— А ты пойдёшь со мной? — Оля вцепилась в его ладонь, давая понять, что одна не сдвинется с места.
— Вообще-то я не танцую, — пошутил он, — ну да ладно. Скажем, что я твой продюсер!
Рус оказался прав — Оле предложили работу. Арт-директора здорово впечатлила её импровизация: не всякая танцовщица смогла бы сбацать канкан в джинсах и завести при этом публику до предела!