Сквозь чуткую дрему Керринджер слышал, как женщина ворочается, беспокойно постанывает во сне. Потом кто-то подошел к машине, потыкался в закрытое окно. Охотник на фей нащупал рукоять револьвера. Снаружи кто-то возился и шумно дышал. Потом раздался звук тяжелых шагов, который стих вдали. Ночная темнота к этому моменту успела едва заметно поредеть. Приближалось утро.
Уилл подремал еще немного, потом выбрался из машины, отошел к зарослям орешника. Вернувшись, с интересом рассмотрел крупные когтистые следы рядом с джипом. Серый бессолнечный рассвет медленно тек по лесу.
Дженифер сидела в машине, обхватив руками за плечи. Волосы растрепаны, губы припухшие после сна, глаза перепуганные.
— Я видела Дэвида, — сказала она хрипло. — Во сне. Он тянул ко мне руки, все в чем-то красном.
— Сиды умеют навевать сны, — сказал Керринджер осторожно.
— Это кровь. У него руки в крови, — прошептала Дженифер, словно не услышав.
— На Другой стороне нельзя верить снам, — Уилл нахмурился. Убрал спальник и сел на водительское место. Провел рукой по подбородку, заросшему свежей щетиной, но решил, что бриться будет где-нибудь у воды. Подумал еще немного, потом спросил: — Но даже если кровь. Разве это что-то меняет?
— Нет. Не меняет, — Дженифер глянула на него с облегчением.
Керринджеру потребовалось несколько часов, чтобы выбраться из леса обратно на открытое место. Стрелка компаса заметно подрагивала, и охотник на фей снова заставил Дженифер говорить о сыне.
Дэвид мечтал поучаствовать в парусной регате. Дженифер работала, как проклятая, чтобы скопить денег на ремонт и поездку на побережье. Ее собственные родители помогали от случая к случаю, хотя, насколько Уилл понял, не нуждались. Учился Дэвид средне, со сверстниками не слишком ладил.
— Не ладить — это еще половина беды, — сказал Керринджер со вздохом. — Я жалею о том дне, когда начал учить свою дочь драться. А что делать — не знаю. Пусть лучше дерется, чем ревет, когда ее задирают.
— А что ее мать? — спросила Дженифер.
— Она не живет с нами.
В голубых глазах как будто бы мелькнул интерес, быстро скрытый под ресницами.
Где-то около полудня охотник на фей остановил машину на берегу маленького озерца, с трех сторон окруженного холмами.
Ради разнообразия в этот раз он заварил чай с чабрецом вместо кофе. Оставив горелку под присмотром Дженифер, ушел к озеру бриться. Вода послушно отразила худое лицо Уилла, волосы выскользнули из-за плеча, почти чиркнули кончиками по поверхности озера. Керринджер скривился — седины в русых волосах стало как будто больше.
— У тебя пена осталась возле уха, — сказала ему Дженифер. Уилл чертыхнулся и вытер. Подхватил кружку с горячим чаем окоченевшими руками. Дженифер спросила: — Зачем все это?
— Бритье? У меня гейс — не стричь волос. Не хочу проверять, на какой длине щетина начинает считаться волосами.
Она нахмурилась, над бровями залегла морщинка:
— Последний раз я встречала это слово в учебнике по истории.
— Были там короли с таким же гейсом, — Уилл Керринджер улыбнулся. — И похуже было. Помню про бедолагу, которому запретили отказывать просящему. Хреновый расклад для короля.
— А твой гейс, откуда он у тебя?
— Этот от одной сиды, которая решила, что я достаточно взрослый, чтобы соблюдать запреты.
— А есть другие? — Дженифер прищурилась. Керринджеру показалось — насмешливо.
— Не пить вина, — охотник на фей поспешно пригубил чай, чтобы смыть память о той хмельной терпкости, которой его допьяна напоили много лет назад в сиде Короля-Охотника.
Чем глубже они забирались на Другую сторону, тем сильнее Уилл Керринджер чувствовал наступающий Белтайн. Неуловимый запах цветущих яблонь, висящий в воздухе, стал отчетливее. До весенних огней оставалась всего одна ночь, и Керринджер расстался с последней надеждой вернуться домой раньше.
Будь он один — плюнул бы на все и отыскал бы дорогу к сиду, увенчанному короной стоящих камней-менгиров, чтобы хоть краем глаза посмотреть, как там встречают Белтайн. А может — даже увидеть ту женщину, из-за которой его жизнь получалась такой, какой получалось.
Уилл покосился на Дженифер и мотнул головой, отгоняя дурманные мороки Белтайна. Он вернет ей сына, а потом они вернутся домой. Керринджеру стало любопытно, а поладит ли Дэвид Олбри с его Рейчел.
Мимо плыли зеленые холмы. В распадках между ними мерцал серебристый туман. Компас держал направление, хотя время от времени стрелка начинала заметно дрожать. Словно Дженифер сомневалась. Эта мысль Уиллу совсем не понравилась.
Позже женщину укачало, она задремала, откинув голову на подголовник. Керринджер не стал ее будить. Пока стрелка компаса не начала метаться.
Он осторожно дотронулся до плеча в старой куртке, Дженифер вскинулась. Несколько мгновений смотрела невидяще, потом моргнула, глаза стали осмысленными.
— Опять, — тихо сказала она. — Опять Дэвид. Тянет ко мне руки, а с них капает кровь.
Уилл Керринджер выругался.
— Там в бардачке есть ветка рябины. Положи в карман. Так себе оберег, но я попробую придумать что-то получше до ночи.