- Мы ничего не покупаем, – сказал мне старик.
- Социальная Служба, сэр, – вновь показываю удостоверение. – Я хочу поговорить о вашей соседке сверху – мисс Браун – и ее матери. Уделите мне минутку времени.
- Ладно, – покачал он головой.
- Как вас зовут? Как давно вы тут живете?
- Золтан Форкас, я из Венгрии. Живу тут уже три года. Сын купил нам с женой квартиру, а сам работает где-то в Деловом районе.
- Вы знакомы с мисс Браун?
- Нет. Я редко покидаю дом, с ней не виделся. От нее много шума и неприятного запаха. Я однажды пытался с ней поговорить, но она мне так и не открыла. До прошлого года я даже и не знал, что там кто-то живет. Только по шуму и запаху определил.
И снова это…
Очень странно.
- Благодарю за ответы, сэр. Извините, что побеспокоил вас.
- Удачи.
Записав и эти данные я, наконец-то, двинулся на верхний этаж, чтобы поговорить с упомянутым Семеном. Соседи у Эммы относительно новые. Все переехали сюда не так давно и никогда с ней не виделись, а общались только через дверь. Да и само ее существование заметили только с прошлого года, когда начались неприятности.
Странно. Очень странно.
Добравшись до нужной квартиры, я позвонил в дверь. Пришлось довольно долго ждать, пока мне открыли. Послышался громкий топот и отборный русский мат, а затем на пороге показался крупный толстоватый мужичок, лет пятидесяти на вид, с лысиной на голове, пышными седыми усами и очень сердитым взглядом.
- Чего надо?! – грубо заговорил он, и от него сильно повеяло пивом.
- Социальная Служба, я хочу поговорить о вашей соседке снизу – мисс Браун, – сказал я.
- Хо, неужели эта чокнутая хоть что-то сделала, даже лунатиков вызвала, – фыркнул он. – Вот что я тебе скажу, пацан. Эта больная достала меня, и если она посмеет мне угрожать…
- Полегче, сэр, это может сойти за угрозу, – прищурился я.
- Заткнись, сопляк, а то я и тебя… – он схватил меня за воротник, что развязало мне руки.
Перехватываю его кисть и делаю залом, от чего мужик падает на пол и уже не может двинуться.
- Агх! Сука! Урод! Убью! – кричит он.
- Заткнись, – прорычал я. – Угрожать женщинам ты мастак.
- Да пошел ты и эта больная идиотка! – злился Семен. – Бесит меня эта сука, что сама себя гробит!
- Что ты имеешь в виду? – не понял я. – Отвечай!
- Ладно, – сдался он. – Отпусти!
Руку я его отпустил и дал подняться, но если что – готов был снова уложить мужика мордой в пол.
Семен встал и погладил кисть, затем смерил меня злобным взглядом, но нападать не стал.
- Я знал ее отца, – начал он. – Мы вместе работали. Боб был хорошим мужиком. Умный, работящий, семью любил и налево никогда не смотрел. Мы не были друзьями, но иногда всей бригадой смотрели в баре футбол и болтали под пивко. Мужик он был старательный, умный, и повышение заслужено получил, мы с парнями все его поздравляли. Врагов и недоброжелателей не имел и был душой компании… Жена красавица и дочка милая, повезло ему, – Семен тяжело вздохнул. – А затем произошел тот несчастный случай.
- Вы знаете, что случилось?
- Видел, – кивнул он. – Трос порвался, и на него упали трубы. Он успел оттолкнуть нашего прораба, но сам… в больнице скончался.
- Как отреагировала его семья?
- Сьюзен впала в депрессию, осунулась и долго горевала. Мы старались ее поддерживать и помогать. А затем она сама слегла с инсультом. После больницы ей прописали домашнее лечение, и Эмма стала приглядывать за матерью. Как я слышал, врач сказал, что она должна быстро поправиться, но вот уже четвертый год в таком состоянии. Эмма все это время заботится о ней и сама загнивает в доме.
Он некоторое время молчал и вздыхал.
- Мы пытались ей помогать. Думали с мужиками денег собрать ей, чтобы мать в больницу положила или хоть сиделку наняла, но Эмма отказывалась, вскоре стала затворницей и сама перестала покидать квартиру. Мы волновались и приходили проведать, но она не открывала дверь. Поначалу отвечала хотя бы, но потом совсем затихла, – он покачал головой. – У нее же больше никого нет! Если ей самой плохо станет, то уже никто не поможет, а она еще и от людей огородилась!
- Что началось в прошлом году?
- Не знаю. До этого от них неприятностей почти не было, а затем начались ночные крики, часто был запах, но не в таких количествах, и это стало уже невыносимо. Я, поначалу, приходил и пытался помочь, но она не отвечала и это раздражало, а после того, как и полиция и ваши службы ничего не сделали, мы совсем на нее обозлились. Некоторые съехали отсюда, а мне некуда переезжать.
- Погодите, из нашей службы тут кто-то был?
- Да. Я видал вашего представителя, где-то месяцев девять назад, – пытался он вспомнить. – Приходил, что-то посмотрел и ушел, сказав, что все нормально.
А вот это стоит проверить!
- За последний год вы видели ее?
- Да я ее уже четыре года не видел, – сказал Семен. – Она, как матери плохо стало, вообще из дома не выходила.
- То есть… она все это время там сидит?
Теперь ясно, чего она так плохо выглядит.
Четыре года вообще не покидать квартиру – это просто какой-то пиздец!
- Ясно. Спасибо за ответы.
- Я… это… заплачу за ремонт двери, – сказал мужик, а после закрыл дверь.
