В его глазах стоят слезы, и моя злость мгновенно улетучивается. Замещается нежностью и желанием обнять, но, блядь! Даже этого я сделать не могу. Обниму – и сразу в карцер, а карцер - это потеря драгоценного времени.
- Кирь…
Толкаю Артёма к стене и мееедленно выдыхаю.
- Скажи что-нибудь, - канючит он, продолжая держать меня за руку.
- Я не могу… Блядь, не могу спокойно смотреть на то, как вы ебётесь за стеной! Как ты стонешь под ним, я не могу слушать это. С ума схожу, Тём. И даже, блядь, не говори мне ничего. Всё я понимаю, не дебил.
Отхожу от него, поднимаюсь в камеру. Он догоняет меня.
- Кирь! – вновь хватает мои пальцы, сжимает их. – Как только я попаду к нему, скажу, чтобы он позвал тебя. И мы сразу убежим. Не знаю, как с балкона слезать будем, но сразу – как только я попаду к нему в спальню!
- Но как туда попаду я?
Нет, правда! Как я попаду в комнату Беса? Должен быть какой-то невъебенный предлог.
- Я знаю, как, Кирь.
Тёма испуганно смотрит на меня, что у меня чуть сердце не останавливается.
- Говори уже!
- Скажу ему, что… ну, - Тёма моргает, обдумывая свою идею, а потом произносит то, от чего у меня мурашки по телу пробегают. – Я скажу ему, что хочу убить тебя.
***
Оригинально, однако. А с другой стороны должно сработать, ведь Бес ненавидит меня.
***
После ужина иду к Рыжему. Ебу его так, что кончает он со слезами на глазах. Потом усаживается на койке и смотрит на меня с любовью. Как же это добивает. Чувствую себя дерьмом собачьим.
- Иди сюда, - говорит он, когда я уже стою на выходе из камеры. – Тебе нужно избавиться от комбинезона.
- Зачем?
- А как ты пистолет собрался прятать? В жопу не засунешь.
Он прав. Да, прав.
Подхожу к нему. Рыжий хватается за ткань и без особых усилий разрывает её. После опускается на колени и вытворяет своим языком такое…
Из камеры выхожу голый, оборачиваюсь на Рыжего.
- Прощай, мой хороший, - говорит он тихо.
Улыбка с моего лица пропадает, и я вдруг чувствую, что действительно не увижу его больше. Растворяю в своей памяти черты его лица, яркие волосы. Не хочу запоминать его. До игр четыре дня, но нас тут уже не будет…
Комментарий к 41. В трех часах от свободы
две главы и ВСЁЁЁЁЁЁ)))))
========== 42. Последнее желание ==========
POV Артем
Ещё не сплю, когда дверь камеры открывается. Сажусь на койке и смотрю на Марка.
- Пошли, - говорит он, не глядя на меня.
Уткнулся в телефон. Ну и молодец.
Встаю, кутаюсь в одеяло и иду следом за охранником. Мельком смотрю на Кирю, успеваю заметить, как он кивает мне. Иду по коридору на ватных ногах. Как будто на расстрел. Страшно до ужаса, дыхание перехватывает. Боже, помоги!
Марк в спальню не заталкивает, захожу сам. Сразу вижу открытую дверь на балкон и рядом с ней Костю. Он голый. Идеальное тело. Оборачивается на звук и прищуривается, глядя на меня. Он красивый, и если бы не был тираном и убийцей, я, наверно, запал бы на него.
- Иди сюда, - приказывает он.
Подхожу, задираю голову и смотрю ему в глаза. Костя сразу обнимает меня, проводит руками по спине вниз и, стискивая ягодицы, тянет моё тело вверх. Обхватываю Костю ногами, прижимаюсь к его длинному стоячему члену.
- Артём…
Почему-то боюсь того, что он сейчас скажет. Даже не боюсь, а волнуюсь скорее.
- Ты будешь только моим, - говорит он. Произносит каждое слово медленно и очень четко. – У тебя буду только я.
Спасибо, конечно, но я склонен отказаться. Так и хочется сказать это ему, но Костя не даёт: затыкает меня поцелуем, таким сладким, что невольно стону ему в рот. Его пальцы раздвигают мои ягодицы, спускаются к анусу и два из них Костя сразу вводит в меня. Глубоко, очень. По телу разливается тепло.
- Почему ты раньше не делал этого, - отрываюсь от него, спрашивая. И этот вопрос вмещает в себя всё, что я пережил в лагере. – Ведь ты совсем другой…
- Я такой, какой есть.
Он подходит к кровати и садится, держа меня на себе.
- Ты не такой!
Чувствую, как в меня рвётся головка члена, и через мгновение он весь внутри. Дрожу от блаженства и сам тянусь к его губам. Но Бес уворачивается от поцелуя, начиная медленно двигаться. Ненавижу его за эту медлительность, она вызывает во мне восторг, и слишком уж дикий.
- Ты просто напридумывал себе. Человек, которого ты видишь перед собой, я – придуманный тобой.
Он делает резкий толчок, цепляется руками за поясницу и насаживает меня на себя быстрее.
- Но я убил его, - вдруг шепчет он. - За то, что он посмел трахать тебя. Я прострелил этому охраннику бошку. Этому пидорасу…
От ужаса расширяются глаза, и я бы рад сейчас остановить процесс, но не смогу вырваться из этой карусели «вверх-вниз». Костя стонет, не сдерживаясь, щиплет меня за задницу, за бёдра хватает и разводит ноги сильнее, чтобы глубже вбиваться.
- Блядь, какой же ты охуенный, - толчок, ещё и ещё, и снова. – Так бы и ебал тебя всю жизнь.
Только сейчас замечаю на столике у кровати часы. Показывают ровно девять вечера. Когда Бес кончает, вновь смотрю на них. Десять.
Час! Трахались целый час, и наконец-то он останавливается. Шепчет какую-то ерунду про то, что нам будет хорошо вместе, и что я не умру, как остальные… Что?
