Тишина… Мне больше не хочется рассуждать о том, что происходит. Я готов принять на себя всю горесть Твоего решения, лишь бы Тебе стало легче.
Твой пульс постепенно нормализуется, долгожданный глоток воздуха просачивается сквозь сосуды, растворяя травящий меня дым.
Кажется, я начинаю понимать, почему слышу музыку, – это Господь стоит рядом. Он держит Тебя за руки и плачет вместе со мной. Подобно уносящемуся ветром туману, Твои мысли о плохом сдувает Его назидательный шепот. Незнакомые образы в Твоей голове меняются с худших на хорошие, я не знаю значения являющихся мне картинок, я чувствую лишь их энергетику. Одна из слез Господа падает на тлеющий фитилек моей жизни, и он, раздраженно шипя, гаснет.
Твои мысли обо мне уводили нас все дальше и дальше от распахнутых ворот смерти.
Мы вместе вернулись домой.
Через семь с половиной месяцев я появился на свет…
Если б вы обладали способностью проникать в чужие воспоминания, то первое, что вы бы увидели в моем прошлом, – это темный подвал. Хорошо приглядевшись, во тьме вы бы заметили маленького меня, говорящего с самим собой. Вокруг цветные колбочки, наполненные тосолом и акварельной краской, они играют бликами просочившихся лучей солнца сквозь щели рассохшихся досок. Не все, но многие в детстве стремятся где-то утаиться, свои места уединения я называл лабораториями. Кругом транзисторы, резисторы, диоды и микросхемы от старых телевизоров. По углам хрустальные нити паутины, запах сырости и танцующие в дорожке солнечного света пылинки. Идеальная обстановка для ребенка, убежденного, что он станет великим ученым и изобретателем. Увы, я не могу похвастаться тем, что создал что-то новое, зато ломать и разбирать у меня получалось высококвалифицировано. Что уж там таить, я рос очень непослушным и всегда делал все по-своему, не вынося чей-то контроль над своими действиями. Внимательно рассмотрев мой школьный класс во время урока, вы подумаете, что это я сижу на первой парте, опрятно одетый и сосредоточенно слушающий учителя. К сожалению, нет, вместо того, чтоб решать заданные нам примеры, я предпочитал мечтать о чем-то своем. Образ жизни затворника и одиночки привел к тому, что места для жадных мыслей в моей голове стало не хватать. Итоги своих раздумий я стал записывать на бумагу, ведь полагаться на собственную память было безнадежно.
Мой первый в жизни стих, получившийся случайно, олицетворял девушку с именем Дара. Стихи стали единственным убежищем от мук неразделенной любви к ней. Но как осень сменяет усталое лето, так и Дара уступила место в моем сердце Настасье. Вряд ли уже получится вспомнить момент нашего знакомства, но я никогда не забуду, как пахли звезды, когда мы стояли на крыше пятиэтажного дома и смотрели в темное бессонное небо. Настасья раскрасила мою жизнь в светлые оттенки лишь на три ноябрьских дня, а на четвертый исчезла в дали, оставив от себя только образ, размытый временем. Я переживал наше расставание не один месяц, так как понимал, что нам не суждено больше встретиться. Тогда я осознал, что стихи стали тесны для меня, и со временем появилась идея совместить их с музыкой.
Я впервые ощутил все прелести бессонницы…
Я осваивал программы аудиозаписи и обработки, изучал секреты микширования и построения музыки. Ночами напролет я писал тексты, в которых скрывал глубокий смысл, порою не понятный даже для меня самого. Мой гардероб сменился широкими джинсами, белыми кроссовками и черными балахонами, волосы обесцветились в знак нового образа жизни. Занятия музыкой и смелые шаги обратили на меня внимание женской половины. Я раскрепостился, перекинув свои комплексы на песни о несовершенстве мира и неразделенной любви. Вся эта погоня за ответами, честными мыслями и новыми идеями затянулась на два с лишним года. Мне казалось, я нашел себя, но, если вы попросите меня вспомнить о самом горестном времени в жизни, я незамедлительно отвечу, что это были именно эти годы. Нескончаемые депрессии, отсутствие смысла существования, безысходное одиночество и невозможность обнять образ в голове, который любишь. Все это тяжким грузом лежало на моих плечах, я полз под его давлением, вдыхая пыль по дороге, ведущей в бездну. Метр за метром, обтирая локти, я разрушал себя, пока не встретил «ангела» на своем пути.
