– Его задумки, о которых ты мне рассказывал, больше всего смахивают на мечту об идеальном городе, – уверенно говорит она.
– Против воли людей, – подтверждаю я. – Но… Зачем себя лица лишать?
– О! Это очень интересный случай! – вступает в разговор Стив. – Матье ни за что бы не лишил себя лица, зато Сомерсет – с удовольствием.
– В смысле? – не понял я.
– Повсюду висят плакаты с изображением Болека, включаешь телевизор – там он, выходишь на улицу, а кругом люди с носами и подбородками, как у него. Сомерсет изрезал себя от лица Болека Матье.
– Когда он мне рассказывал про этот случай, он сказал, что не себя лишает лица, а людей лишает этого лица, – перебил я.
– Вооот! Этим путем он уничтожил Матье в своем сознании! Возможно, даже в этот момент в зеркале он видел Матье, полнейший псих! – засмеялся Стив. – Он мне нравится!
– А как же компании? Разве они не знали о смерти Матье? – спросил я у Эфы.
– Какие компании? – ответно спросила она.
– Сомерсет сказал, что после того, как его нашли окровавленного, к нему пришли люди, на которых он работал, и попросили подписать какие-то бумаги. Как оказалось, своей подписью он добровольно переписал все свое имущество на них.
– Так вот в чем дело! – озарился Стив. – А я-то думаю, почему такое очевидное дело так никто и не расследовал!
– О чем это ты? – спросил я.
– Ну, как вы не понимаете? Сомерсет у нас – благодетель, играет красивую музыку и жаждет изменить этот мир к лучшему, но его никто не слушает. Болек Матье появился из ниоткуда и резко вскочил на верх, гребет деньги и досаждает своей славой Сомерсету. Что происходит дальше: допустим, Сомерсет убивает Матье, при неизвестных нам обстоятельствах и в шоковом состоянии утверждает, что это он Матье. Затем приходят люди и, возможно, при видеокамерах берут подписи с человека, который на время этой процедуры официально был Матье. Дальше его помещают в психушку, так сказать, в надежное место, чтоб не путался под ногами. Следующий шаг еще проще – получая подписи, они выгодно для обеих сторон беседуют с полицией, и делу не дают ход. Сомерсет сидит в клинике как страховка: если понадобится проверить подлинность переписи имущества Матье, то вот он, пожалуйста, живой, только немного изуродованный, и не осознает, кто он на самом деле. Так как его признали невменяемым после подписи, то документы действительны. Если б не журналисты, думаю, Матье просто числился бы в списке пропавших без вести. Вот и все! Преступление раскрыто!
– Гениально! – сказала Эфа, хлопая в ладоши. – Рано ты ушел в отставку.
– Не ушел, а помогли уйти, за любопытство, – как по шаблону ответил Стив.
– Постойте, – говорю я. – Так это Сомерсет его убил?
– Так, все! Уже поздно, и нам пора идти, – она берет меня за руку и тянет за собой на выход.
– Эй! – останавливает нас Стив. – А про второго ничего не хотите узнать? Того, что без памяти.
– Подожди, Эфа, – говорю я, освобождаясь от ее хватки. – Ты что-то узнал?
– Очень мало, на этом моя гениальность заканчивается, – говорит он, пожав плечами. – Его нашли возле клиники с пробитой головой, – Стив постучал кулаком себе по затылку, – и после окончания курса лечения он был выписан. От предоставляемой положенной комнаты в общежитии отказался и отправился восвояси. Родственники так и не нашлись.
– Как выписан? Ты ничего не путаешь? – засомневался я.
– Это официальная запись из архива клиники « Подсознания». Похоже, ваш друг свалился с неба, – снова засмеялся Стив.
– Пожалуйста, пойдем, – говорит мне Эфа. – Спасибо, Стив.
– Всегда пожалуйста, Эфа Элпис, почаще бы с такими просьбами, а то я тут от безделья скоро сам стану пациентом «Подсознания», – Стив повертел пальцем около виска и скосил глаза.
– Устройся на нормальную работу и почаще выходи на свежий воздух, – говорит Эфа.
– Ничего не могу поделать, такая уж у меня судьба, – вздыхая ответил он. – Или, как говорится, предназначение.
– Я знаю, – улыбаясь, говорит Эфа, – до встречи!
– Спасибо, Стив – говорю я, кивнув головой в знак благодарности.
– Да ладно! Проваливайте уже! – попрощался он.
Стальная дверь бункера Стива, щелкнув, закрылась.
– Только подумать, все это время я находился рядом с сумасшедшим убийцей, помогая ему воплощать в жизнь больные фантазии. И зачем я только согласился той ночью бежать с клиники вместе с ним? Бесполезное создание, ведомое идеями первого встречного психопата!
– Не нужно было нам сюда приходить, – говорит Эфа, успокаивая меня.
– Нет, нет! Все хорошо, правда! Теперь я знаю, что он ни перед чем не остановится, – я улыбнулся, пытаясь под улыбкой скрыть свою озадаченность.
– Послушай, – аккуратно говорит она. – Ты должен мне пообещать, что больше не станешь встречаться с Сомерсетом.
– Не нужно, Эфа! – ее просьба казалась мне неуместной.
– Нет, обещай мне, для меня это очень важно, понимаешь? – она смотрела на меня глазами ребенка, такой взгляд невозможно сделать принужденно. – Хотя бы первое время, пока не поймешь, что нужно делать дальше, пока не окрепнешь.
