Малолетняя воровка мне понравилась. Несмотря на то, что вела себя она бойко, уверенно и даже местами нагловато, я чувствовала, что она мировая девочка. Она спустилась по лестнице, юркнув внезапно, что я чуть не потеряла её из виду.
– Куда это мы? – спросила я.
– Подвал заброшенной читальни, – Констанция дёрнула за ржавую дверную ручку. Дверь поддалась. – В такую ночь тумана лучше всего не шляться по улицам.
– А то что? Тут у вас что, комендантский час? Никого нету на улицах!
– Правильно, потому что Пиовр ходит, – голос девочки раздавался всё глуше и дальше, она стремительно уходила вглубь тёмного подвала.
Я несколько раз чуть не расквасила себе нос об стены, натыкаясь на них в темноте. Тут какие-то лабиринты. Но меня мало заботил мой нос. Зато снова меня стал заботить этот Пиовр!
– Выходит, когда Пиовр тут ходит – не ходит никто? А кто такой Пиовр? – спросила я уже которого жителя этого Города Неизвестно-Когда-и-Где.
Констанция, похоже, не расслышала мой вопрос. Она привела меня в некую каморку и зажгла пару свечей.
– Вот, тут можно перекантоваться. Рухай, – она указала на сваленные в углу матрасы из сена. Сама плюхнулась на такой же.
Пара свечек, которые она зажгла, стояли на выступающей части каменной стены. Маленькое окошко приоткрыто вверху. Кроме этих матрасов и свечек, здесь ничего нет. Но в целом местечко можно назвать даже уютным: крыс, мусора, огрызков и плесени с паутинами тут нет тоже.
– Шустик сбаял, как ты отдубасила Неряху. Ты новичок тут, да? – начала безмятежно болтать Констанция.
Я же сочла её словоохотливое расположение духа как манну небесную: сейчас немедленно выужу из неё всю интересующую меня информацию! Настроение моё разом поднялось, и я вцепилась в девчонку со всей прытью ретивого дознавателя.
– Можно и так сказать. Я тут проездом. Путешествую по разным местам. Шустик – это такой мелкий, который любит поесть на кухне? Ну да, я видела его.
– Ещё никто никогда не дубасил Неряху. Ты прям ухарская чертяка, – с нескрываемой гордостью проговорила Констанция и одарила меня таким взглядом, каким детишки с обожанием смотрят на Деда Мороза или кого-то ещё вроде него. Я засмущалась:
– Ну, этот Неряха мне показался большим гадом…
– Ах-ха-ха, не, он не большой гад! Он всего лишь малюсенький сквернавец. Так, червяк. Но отдубасить его – правое дело! Говоришь, проездом ты тут? Не получится проездом, – девочка отрицательно закачала головой и внезапно её серые хитрые и весёлые глаза враз стали серьёзными. – Должна тебя удручить: те, кто путешествуют и доходят до нас – остаются тут кантоваться довеку.
– Довеку? – растерянно переспросила я.
– Насовсем, – закивала по-деловому медленно и обстоятельно Констанция.
– Да ты разыгрываешь меня! Как это – насовсем? Я пришла сюда за друзьями, они заплутали тут. И я их выведу.
– Это тебе так слышно. Но скоро ты пообвыкнешь, смиришься да и окончательно вотрёшься. Да у тебя всё это пройдёт гладко! Не всякий залётный гусь с пылу с жару дубасит Неряху! Вот потеха-то! – Констанция неподдельно весело расхохоталась. – Прям завидки дерут, что я не рюхала, как Шустик! Изобразишь, как ты его приложила?
– Погоди, про Неряху потом. Расскажи-ка поподробнее, как это так, что из города нельзя выйти?
Если до встречи с Констанцией я не верила россказням Беатрикс, считая это всё из-за испуга и растерянности девушки, то теперь начинала верить. И от этого становилось не по себе.
– Всё из-за ночей тумана и из-за Башни с Часами, – проговорила Констанция неохотно.
– Башня с Часами! – воскликнула я вслух, мигом придя в возбуждение. – Что это?!
– Она в море, на острове. Никто её никогда не видел. Но изредка оттуда приходят двое. И тогда в городе наступает Рассвет, и город идёт дальше.
– Кто приходит? – не поняла я. – Что за двое?
– Ростовщик с Часовщиком. Если они тут – пиши пропало! Тогда все прячутся. Обычно это бывает перед зарёй.
– Заря… А сейчас ночь, да?
– Ночь Тумана. А заря обычно наступает за Ночью Без Тумана.
– Я видела тебя у сестёр Вайм. Кто они тебе?
– Так, – Блайми снова с ужимкой махнула рукой, показывая, что не хочет касаться этой темы. Но всё же выдала: – Ш.Ж.В.
– Ш.Ж.В.?
– Школа Жульничества и Воровства.
– А. Вот оно как. Ты воровка, значит?
И тут… Не представляю, как она это сделала, но она продемонстрировала изумруд, мой изумруд, со словами:
– Это твоё что ли? Ты потеряла, держи, – она, лениво зевнув, потянула камень, блеснувший коварным зелёным огоньком на гранях, мне.
– Э…
Я стала ощупывать свои карманы, куда я прятала изумруд. Пусто!!!
– Ишь ты лиса каковская! Дай сюда! – наполовину в восхищении её тонкой работой, а наполовину обозлившись на эту крыску, шарящую по чужим вещам, я с силой выдрала у неё из ладони изумруд.
– Не серчай и не парься. Откуда у тебя камушек? – спросила Констанция.
– Ты мне вот что запомни: ещё раз что у меня стыришь – останешься с громадным синячищем. Усекла? – рявкнула я на малолетнюю преступницу. – Отличница школы высшего воровства, то же мне.
– Да не бузи ты! Я ж шуткую. Откуда булыжник-то?
