– От Белада. Давай так договоримся. Ты мне – я тебе. Ты мне что рассказываешь – я на твои вопросы, так уж и быть, отвечу. Только всё честно, лады? – я протянула Блайми руку.
– Лады, – глазёнки её заблестели, она неподдельно радостно улыбнулась и ударила мне по руке пятюней. – От Белада, значит? Вот пруха! Да он же из банды Ростовщика! Вот ты чертяка, а! Обчистила Белада, поколотила Неряху, стибрила у Сторожа! Ещё ни разу такого переполоха у нас не было!
– Кончай свои охи и ахи. Что это за город, как он называется? – одёрнула я излишне экзальтированную мышь.
– Город без названия. Никто не знает, как он называется. Просто город. Шустик обзывает его Городом потерянных кошмаров. Я никак его не называю.
– Как – так – никак?! – не врубалась я. – Если город стоит, значит, у него есть географическое, геополитическое положение!
– Чего? – не поняла на этот раз Констанция.
Я выдохнула и плюнула на эти расспросы. В конце концов, я не учёный-географ, чтобы записывать названия городов и улиц. Я секретный агент на миссии, которая с каждым разом делается всё чудесатее и чудесатее!
– Теперь моя очередь задавать вопрос! – бойко схватилась девочка. – Как ты грабанула Белада?
– Как – как? Молча. Вошла к нему, пока он спал.
– Вот прорва! Ты, видать, не в курсе, что за булыжник ты стибрила? Это знак банды Ростовщика!
– Объясни подробнее.
– Поймает тебя Белад – руки оторвёт! Ух, никто ещё не тибрил у них эти штуки!
– У них – у кого? У членов банды Ростовщика?
– Ага. Это их знаки, они показывают булыжники, когда приходят на их собрания.
– Ростовщик – это местный криминальный авторитет?
– Вот он – большой гад, да. И Часовщик. Часовщик – тот, кто может выходить.
– Выходить? Куда выходить?
– Из города! Всякий, кто входит в город – не выходит. Теряется тут. Если видит кошмары, навеянные туманом – значит, подходит, и Ростовщик с Часовщиком в Ночь Без Тумана его забирают к себе в Башню, – объяснила Блайми. – Остальные тут обретаются.
– А ты сама… ты давно здесь?
– Лет… ну, восемь. Может, восемнадцать. А может и все восемьдесят, – улыбнулась Констанция.
– Погоди, ты опять шуткуешь! Сколько тебе лет, десять? Как ты сюда попала?
– Я родилась в девяносто шестом. В Новом Лиандре.
– В девяносто шестом. Сейчас две тысяча второй. Э… тебе шесть лет? Но для шести лет ты слишком уж перезрело выглядишь.
А Новый Лиандр… Кажется, это город в другой стране, да, точно! Старинный такой курортный город. Наш разговор с Констанцией всё больше становился похожим на бред, и в этом бреду вырисовывалась пугающая картина реальности.
– В тысяча восемьсот, – поправила Констанция. – Это у тебя две тысяча второй. А у нас тут время устанавливает Часовщик.
– В тысяча восемьсот девяносто шестом… – пробормотала я и уставилась в тускло колышущемся свете свечей на маленькую ворюгу. Карамба, я разговариваю со сто шестилетней девчонкой! Которая мне рассказывает про кошмары, туманы и Башни с часами.
– Как тебя занесло сюда, на побережье Блэкси, на много тысяч километров? Ты сбежала из дома? Добралась сюда на товарняках?
– Я не сбегала. Я играла на побережье с ракушками, там был туман, и я пришла. Тут весело. Тут даже лучше, чем у меня было. Сёстры Вайм хоть и злюки, но не такие, как моя тётка! Я была сирота, а здесь – семья! Шустик мне как брат! – вдохновенно и убедительно заговорила Блайми.
– Как давно это было?
Констанция задумалась, припоминая.
– Примерно сто рассветов назад. А может, меньше, может, больше. Тут мы для удобства время считаем по Ночам Тумана и Ночам без Тумана, а ещё по Зарям.
– Карамба… – выругалась я. – И что ты тут подворовываешь?
– В городе каждую Зарю селятся новые жители. Иногда богатые! И Часовщик не просто выходит. Он пригоняет сюда обозы с продовольствием, чаще пригоняет население. Особенно они любят молодёжь, потому что у молодёжи свежие мозги. Часовщик и Ростовщик любят мозги!
Мозги… Так. С мозгами потом разберёмся! Будем продолжать продираться сквозь сии дебри поступательно.
– Селятся – приходят сюда? Приходят в туман и остаются довеку, как ты говоришь? – начала я понимать.
– Наконец-то ты втемяшиваешься! – с торжеством в голосе объявила эта мышь.
– Ты работаешь на сестёр Вайм, они тебя за это кормят?
– Да не батрачу я на Вайм! Харчи мы тибрим у Неряхи, сами Вайм ничего никогда не едят. Как и Ростовщик, Часовщик, Белад и вся их банда. Но у Вайм есть протекция, как и у Неряхи. Если числишься у кого из них – не попадаешь к Пиовру. Тебе бы тоже примкнуть к Вайм! Будем тибрить вместе. Считай, экзамен на вступление ты уже прошла: стибрила у Белада его брюлик. Конечно, в чулан они тебя посадят, а потом, возможно, и впишут к себе в кружок!
– Погоди, погоди. Об этом я подумаю. Ты мне скажешь наконец или нет, кто такой Пиовр? И что произойдёт, если к нему попасть? – сей вопрос я задала не из праздного любопытства: меня беспокоила судьба Йоко и то, как мы его будем вызволять.
