Он пробирался сквозь чащу «комфортабельных многоэтажек», как окрестили их в столичном правительстве несколько лет назад, начав программу по переселению жителей столицы в новые районы периферии. Но по факту это однотипные клонированные высотки, которые представляют собой унылое сочетание кирпича и бетона.
Выйдя с работы, Павел был в твердой решимости отправиться сразу домой к матери, помочь, если нужно, ей в домашних делах, а потом испытать удачу и позвонить своей девушке.
Матери нелегко пришлось. Несколько лет назад семья потеряла кормильца – отец был дальнобойщиком, и однажды он не вернулся с поездки. Спустя неделю, как пропала связь с ним, его обгоревший грузовой автомобиль был обнаружен у обочины в нескольких километрах от маршрута. Скорее всего, нападение, как сказали следователи, груз забрали, а труп спрятали. Все хозяйство и забота о двух детях легли на хрупкие женские плечи. Плюсом к прежней работе, у нее появилась подработка на полставки. Со своим старшим сыном она практически не разговаривала. «Привет», «Кушать будешь?», «На работе все хорошо?» – а что-то другое редко вылетало из ее уст в адрес сына. И нельзя ее упрекнуть за это. Она свыклась с ролью робота, запрограммированного под определенное расписание действий, выполнение которых от нее требуется. А что-то обсуждать, смеяться, мечтать, чувствовать… Никто не помнит, когда она последний раз смеялась, когда говорила «Какая хорошая погода», когда появлялась где-либо с подругами, не говоря уже о мужчине.
И ее старший сын Павел ни в чем не винит свою мать. Скорее наоборот – он видит, как она настрадалась, и ему стыдно, что не может себе позволить сказать ей, что она со спокойной душой может увольняться с работы, что он сможет обеспечить их обоих всем необходимым. Он очень хочет, чтобы его мать больше не работала, но только налог на недвижимость и коммунальные расходы съедают больше половины его собственного оклада. Максимум, что он может сделать сейчас, это работать по двенадцать часов в день, вместо девяти, что он и планировал вскоре начать делать.
Дорога от офиса до дома занимала у Павла не более двадцати минут пешего хода. Именно поэтому он не толкался в давке в автобусе и так и не воспользовался корпоративной кредитной программой по покупке автомобиля – всего пятую часть зарплаты отдавать на протяжении пяти лет за четыре колеса, руль, сидение и минимум комфорта. Выходит, что годовой оклад равен возможности снизить ходьбу пешком к минимуму. А ходить пешком Павлу нравится. Да и будь он за рулем, он не смог бы реализовать неожиданно появившееся желание заглянуть в ирландский бар «Милфорд», который находится как раз по пути с работы домой. Своя публика и жители окрестностей называли это место «Моли»: это слово, наверное, среди местных было главным тэгом и чекином в социальных сетях в пятничные и субботние вечера.
Первое, что удивило Павла, как он только вошел, это приглушенный свет, что вкупе с интерьером из темного дерева снижало предел видимости в заведении – такая атмосфера как правило была здесь только по выходным вечерам, но не среди недели. Чтобы понять, что никого знакомых вокруг нет, ему пришлось, стоя у барной стойки, некоторое время вглядываться в посетителей. Тот факт, что не было видно ни одного знакомого ему человека, было для него вторым удивлением, да еще и обидным. Но он не развернулся и ушел, а решил все равно остаться.
– Привет, – Павел пожал руку бармену и, бросив на стол пачку сигарет и зажигалку, сел за баром через стул от симпатичной блондинки с длинными кудрявыми волосами. – Светлого кружку налей, пожалуйста.
«Серость, безнадежность и отчаяние – три слова, которыми можно охарактеризовать мою жизнь. И пол-литра пива недостаточно, чтобы залить ее». Эти мысли заставили его ответить согласием на предложение бармена повторить. «Только принялся за вторую кружку, а закуриваю третью сигарету. Удачно у меня получается бросить курить, ничего не скажешь».
– Простите, у Вас можно угоститься? – спросила кудрявая блондинка, потянувшись за пачкой сигарет.
– Попробуйте. – Павел изобразил безразличие.
– Звучит как угроза. – Девушка улыбнулась, и сидела в ожидании предложения ей огня прикурить.
– Я готов ВАМ простить эту мелочь, если начнете обращаться ко мне на «ты» и назовете свое имя. – Произнес он, преподнеся к ее сигарете зажженную зажигалку, и пересел на стул ближе к ней.
– Настя. А тебя как зовут?
– Паша. Пытаешься бросить курить? Смотрю, у тебя сигарет нет, а эта уж точно не последней будет, но покупать их заранее ты не стала.
– Нет, Холмс, не бросаю. Я курю, но пачку не покупаю, чтобы дома муж ее не обнаружил. – В тоне новой знакомой Павел учуял нотки раздражения.
– Это всего лишь пачка сигарет, а не любовник, чтобы не суметь ее припрятать куда-нибудь. – Попытка пошутить не вызвала у собеседницы ожидаемого эффекта, и Павел решил больше не докучать ей своей компанией, продолжив молча пить свое пиво, периодически выпуская дым сигареты.
