Триквел к "Город одиночества". ... Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу - побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных "я" не соединятся в "мы"...
Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me
========== Часть 1 ==========
“И каким ты был, таким ты умрешь –
Видать ты нужен такой
Небу, которое смотрит на нас
С радостью и тоской.” (с)
***
– … У меня от ментоловых сигарет в горле першит.
– Не кури, чё?!
– Гаш кончился, больше нечего курить.
– Ебанутая, блядь, какая же ты ебанутая!…
Бестолковый разговор у меня над ухом. В какой момент я пришёл в себя – без понятия. Кто эти двое – парень с девкой – знать не знал. Где я?…
Руки, ноги целы, голова на месте. Приподнялся, диван заскрипел, а вместе с ним и всё тело, словно я не человек, а старый робот, готовый развалиться на части. Гудёж в голове нарастал, с ним и крики этих двоих в комнате. Они ругались, затем парень ударил девчонку по лицу. Это вызвало у меня улыбку и странное желание – будто из прошлой жизни: дико захотелось ведро попкорна и очки 3D, чтобы насладиться зрелищем. Но желание прошло через пару секунд, именно тогда меня вывернуло наизнанку – я сблевал прямо на диван. Да, это диван – зеленый в коричневую полоску. Разрисовывал его своей серо-буро-малиновой блевотнёй. Во рту горчило до омерзения, и, когда спазмы прекратились, я сполз на пол.
– Вода есть? – сказал автоответчик. Или у меня уши заложило?
– Пошёл на хуй отсюда, ты вообще кто такой?
– Чё пиздишь на него? – В комнату быстрым шагом вошёл парень, лицо которого мне было смутно знакомо. – Ну как ты? Ща заправишься, полегчает, – он выложил на стол пакетики, зажигалку, два шприца, поставил маленькую бутылку с надписью “медицинский” и повернулся ко мне, – не заломало еще?
– Нет, – помотал головой. Как же больно…
Каждое движение - боль, даже моргать стало невыносимо, а свет, пропускаемый грязными шторами, давил на мозги. Моя голова надулась, готовая вот-вот лопнуть. Кости затрещали, кожа - сухая, бледная - натянулась, что, казалось, порвётся, как пищевая плёнка. Ёбаный в рот, что со мной?
– Ммммм! – я повалился на пол мешком с кучей тонких мелких звенящих костей. Спазмы накатили вновь, но блевать уже было нечем, и меня просто согнуло пополам. Это не я – всё происходило без моего участия. Я стоял в стороне и смотрел на себя извивающегося, на то, как моё тело ломало, как добивало мой мозг нечто. Да хули я пиздел себе? Я знал, что Это.
– Ха-ха… – смех оборвался вместе с секундным забвением, и я, как больная змея, пополз к столу. Дышал горелой вонью химки, готовый выхватить ложку у приготовившего мне дозу, и сожрать её. Сожрать, проглотить и сдохнуть от отравления. Но нет, за каким-то хуем я нужен был этому мудаку. Может, потому, что не возражал против траха без гондонов? Не каждый в настоящее время решит ебаться без защиты. А мне было похуй.
– Иди сюда, Кирь, – сказал он и, выпустив из шприца воздух, подошёл сам. На колени сел и зажал шприц зубами, после – стянул мою руку над локтём какой-то тряпкой. – Привет, малы-ы-ыш, – улыбнулся, глядя на меня, и через секунду я отлетел.
Это его “малыш”, за которое хотелось дать в ебло, осталось где-то глубоко внутри меня. Там же – мои воспоминания, растворившиеся в ту секунду, когда героин попал в кровь.
Теперь я мог думать нормально – адекватно, трезво. Мог думать о том, как хорошо, что Тёмка умер – не видел того, что со мной происходило. Мать умерла, в чём я поспособствовал ей, насрав на наши с ней отношения, плюнув на то, что я был её сыном, а она – моей матерью. Чёрт, это просто потрясающе было – знать об их смерти.
Было бы здорово, если бы и меня не стало, но-но-но! Вся прелесть состояла в том, что была на свете одна хуёвина, вынуждающая мои глаза открываться и мои лёгкие дышать. Это – моё спасение, мой разум, мои настоящие мысли, с которыми я мог считать себя человеком, забив на общественное мнение…
Как же хорошо стало!
– Заебись, – еле-еле слышно сказал парень, упав рядом.
Рома, да. Светлые длинные волосы, серые глаза, худющий, как смерть. Он повернул голову ко мне, осторожно, боясь, что она отвалится, и улыбнулся. Это была улыбка ангела, блядски красивого ангела. Отпилили бы мне ноги, и я всё равно продолжил бы восхищаться им. Пускал бы слюни, потому что не в силах был держать свой рот закрытым, всматривался бы в его черты лица и находил что-то знакомое, а потом терял.
Грудь вздымалась едва, я дышал ультразвуком, а внутри бушевали приятнейшие волны. Истинное наслаждение. Страшное, но чистое, невинное, пьянящее. Вот она - причина моей жизни и, вероятно, смерти – героин. Он – это я – моё тело, мои мысли.
“Нет больше надежды никакой…”
Да и не нужна она была. Зачем она, зачем всё, когда имелся героин? Вопрос риторический, конечно, но в какой-то момент я задумался над ним. Думал и плыл…
Дышать старался, хоть это давалось с огромным трудом. А потом провалился вниз – летел со скоростью света в светлую небесную пропасть, из которой меня выдернула какая-то девка - белый халат, чепчик, бирюзовая повязка, закрывающая нос и рот, она что-то сказала, затем махнула рукой, и тогда я увидел остальных. Все в униформе, в повязках, смотрели с презрением или жалостью, не разобрал. Перекинув меня в носилки, повезли к выходу.
