Рома вообще парнем странным был: считал, что употреблять нужно с умом, с толком и, чтобы не загреметь в могилу раньше времени, необходимо было делать перерывы. Только я-то знал, что он тот ещё обдолбыш, видел, что он просто развлекал себя этими своеобразными качелями, а на деле ждал момента, чтобы поскорее убиться чем-нибудь ещё. И, конечно, ещё в его планы входил я. То ли извращённый романтизм это, то ли любовь беспредельная, что он платил за моё удовольствие. Правильно ли делал, не беря в учёт свою задницу, когда говорил о плате? Хм. Что мне, жопы что ли жалко: хотел трахать – пусть.
Подошёл к нему, расстегнув только пуговку на джинсах, но они уже висели, готовые слезть с меня прямо так.
– Ты похудел, – сказал он тихо и глазами на ковёр указал. Недоделанный бдсм-щик, блядь. – На колени. Руки за голову, – это, чтобы видеть подмышки и иметь возможность в очередной раз поиздеваться надо мной. Он провёл пальцем по впадине, по другой, я чуть не заржал от нелепости, от этой его неумелой резвости и самоуверенности. Не было щекотно, но сжался я, как будто по старой привычке. – Смотри на меня, – он встал сбоку, и пришлось скосить глаза. – Для чего ты здесь?
– Ты книжек начитался, что ли? – со смешком. Получил подзатыльник. Вот и началось самое стрёмное. Для того, чтобы получить героин, я должен был попросить о том, чтобы он трахнул меня.
– Чтобы удовлетворить твои потребности, ты… – сквозь зубы.
– А теперь ещё раз и с чувством, Кирь, – он наклонился к моему лицу и улыбнулся невинно, – пожалуйста, Кирь…
Голос прозвучал тихо, умоляюще. Артёма напомнило пиздецки, и желание закончить спектакль стало невыносимым. Ускорить происходящее, причём немедленно. Или, я знал, сдохну, разрываемый своими мыслями. Быстрее!
– Я здесь, чтобы удовлетворять твои потребности, – прошептал, глядя в глаза и чувствуя, как дрожит моё тело, – чтобы исполнять любые твои просьбы, любые приказы. Я – твоя вещь… Пользуйся, как посчитаешь нужным, я буду только рад.
Рома нахмурил брови и, присев на корточки, посмотрел внимательно. Несколько секунд, в течение которых я пытался сглотнуть ком, встрявший в горле. Сука. Какая же тварь я. И он. И…
– Ты охуенен, Кирь, – с восторгом сказал он и потянулся к моей руке, – пошли в кровать…
Всё происходило, к моей великой радости, быстро. Одежда на полу, мы – в кровати, стонали, дёргались, как заведённые игрушки, и я, сволочь, вспоминал Беса. Второй раз за день, двести пятьдесят тысячный раз в жизни. Ублюдка этого вспоминал. На сколько его посадили – на десять, пятнадцать? Да это и не важно, я к тому моменту, как – если - он выйдет, уже точно сдохнуть должен буду…
========== Часть 2 ==========
“Намеченной жертвы распростертый взгляд
Утраченных иллюзий запоздалый гнёт.
Очередь за солнцем на холодном углу.
Я сяду на колёса, ты сядешь на иглу. “(с)
***
Сделав шаг за ворота, я застыл и потянулся.
Голубое небо, солнце…
Первый вздох свободы ударил в голову сильнее, чем полстакана водки. Чувство, которое невозможно объяснить тому, кто не выходил на волю после отсидки. Почти три года, прошедшие с того дня, как меня из тюрьмы провезли мимо этих мрачных стен, уже начинали казаться нереальными, словно неприятный мутный сон, от которого никак не проснуться – однообразный и серый, как длинный зоновский барачный коридор между шконок.
Да-а, вот только от сна не остаются шрамы. Рука машинально потянулась потрогать то место под ключицей, на котором вонзившаяся заточка оставила круглый, словно от пули, след, как там говорят: шрамы украшают мужчин? Ну тогда я украсил Рябого намного сильнее, чем он меня, просто в красавца превратил.
Несколько шагов прочь от ворот, не задумываясь куда идти, и как добираться до города – как-нибудь.
Вот, например, неплохая тачка, и в ней явно меня желали подвезти:
– Константин Владимирович, садитесь в машину, надо поговорить.
А я уж было решил, что это социальное такси, новая услуга: “На свободу с чистой совестью и в черном мерсе”. Не останавливаясь, прошел мимо, им надо, пусть поактивнее шевелятся, мне и так хорошо, мне ничего не нужно - ни говорить, ни делать.
После объявления по громкой связи: “Заключенные Васильев, первый отряд, Крамченко и Вабидзе, третий отряд, Бес, пятый отряд, пройдите на КПП”, начался совсем другой отсчет времени – не назад, считая уменьшающиеся дни до конца срока, а вперед.
И уж если кому-то от меня что-то надо, хотя я догадывался что и кому, пусть попрыгают.
– Константин Владимирович, подождите, – два молодых парня выскочили из салона автомобиля, один из них протянул мне телефон. – Ответьте, это вас.
– Да, – ждать, что меня оставят в покое, было бы глупо, я и не ждал, просто тянул время, развлекаясь.
– Привет, Костик, кое-что из твоего наследства принадлежит мне. Тебе не кажется, что сейчас самое время платить по счетам?
– Время пересмотреть счета, – ответив, отдал телефон обратно и, уже не дожидаясь приглашения, уселся рядом с водителем. – Поехали.
– У вас никаких вещей?
