Его магичество нежно поглаживал черную все еще не утратившую блеск чешуек кожу погибшего и толи ворковал, толи мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Картина явственно отдавала какой-то патологией, только не пойму какой. Ну, в конце концов, я же не психиатр. Грифоница смирно сидела рядом с тушей, совершенно по-кошачьи обернув передние львиным хвостом с рыжей кисточкой, и внимательно, словно собиралась писать картину «Безумный маг», наблюдала за своеобразным танцем лорда Лиэля вокруг усекновенного. Лорд Кайдэль неторопливо прогуливался среди куч мусора словно турист, которого внезапно пригласили посетить выставку современного искусства, в котором он совершенно ничего не понимал, но почему-то не смог отказаться и теперь ждет удобный момент чтобы незаметно улизнуть, никого при этом не обидев. А вот принц Гирмоэль и король Арденэль времени точно даром не теряли. Они нашли самое ценное в пещере – мечи. Прекрасное творение неизвестного оружейника лежало в руках восхищенно разглядывающего их принца. Его величество потрясенно рассматривал вороненую сталь с синевой ближе к остро заточенному острию. Отчего-то эта картина вызвала во мне очень сильное чувство, которое я не смогла точно определить. Ревность? Возможно, это была именно она. Разве кто-то, кроме меня, имеет право касаться мечей? И какая досада, что не захватила свою пару. Так и знала, что пригодятся.
«Блин! Надо было их забрать в прошлый раз!», – раздражено подумала я, пытаясь припомнить почему, собственно, этого не сделала.
Ну, да, конечно, вспомнила! Они слишком притягивали к себе, и я просто испугалась, что не смогу с ними справиться. А потом решила, что если уж они пролежали здесь бог знает сколько времени, то несколько дней им точно не повредят. Кто ж знал, что придется пускать экскурсии?
– Принц Гирмоэль, Вас родители не учили, что брать чужое не хорошо? – Зловеще поинтересовалась я, отчаянно борясь с желанием запустить в наследника престола чем-нибудь тяжелым.
Его величество нервно вскинулся и вперил в грубиянку зеленый, быстро леденеющий, взгляд миндалевидных очей. Согласна. Хамить эльфам королевской крови грозит подписанием смертного приговора, в том случае, если эльф не в духе или рубцами от плети на спине, если он отнесется к сказанному более терпимо, но на мой взгляд я и так была слишком вежлива, заменив яростный рев «положи, где взял, не то руки отобью!», на менее резкие слова.
– Они не могут принадлежать Вам. – Сказал, как отрезал король Арденэль.
Я дернулась как от такой наглости. Чего-чего, а нагого воровства я не ожидала. На плечи легли тяжелые ладони его Светозарности, удерживая от попытки вернуть свое, кровное, силой. Хотя, положа руку на сердце, шансов отобрать силой у меня не было, но попробовать все же стоило.
– И, тем не менее, оружие, равно как и все, что находится в пещере, принадлежит леди. – Невозмутимо сообщил дракон и его звучный голос гулко отразился от стен логова огнедышащей рептилии.
«С таким голосом в театре играть. На галерке слышно будет», – невольно восхитилась я. Его величество заносчиво вскинул подбородок, губы дрогнули, он явно собирался бросить нечто презрительное в адрес дракона – что, по-моему, не особенно дальновидно, с учетом того, что золотой может запросто отказать королевской семье в пассажирских перевозках – но в этот момент принц оторвал взгляд от клинков. И я с ужасом поняла, что нам конец.
– Твою ж мать. – Потрясенно прошептала я, не в силах оторвать взгляда от невероятной светящейся синевы глаз принца.
Дело было даже не в том, что я четко помнила – глаза Гирмоэля зеленые как у его матери и отца, а в том, что как-то такой цвет ожидаешь скорее от неоновой вывески над магазином. У живого существа просто не может быть таких глаз. Судя по тому, как судорожно вздохнул позади меня дракон, он придерживался того же мнения.
– Не смейте выражаться в моем присутствии! – Грозно осадил его величество. – Леди не произносят такие слова.
– Я всегда говорила, что я не леди. – Нервно выдохнула я, безуспешно пытаясь ретироваться за широкую спину золотого.
– Это не важно. Я все равно их не отдам. – Замогильным голосом сообщил его высочество, но тон совершенно не смутил отца.
Вот что значит не уделять должного внимания собственному сыну: любые странности не кажутся такими уж странными.
– Значит, мы возьмем их силой. – Сообщил золотой с такой непоколебимой уверенностью, какой у меня – увы! – не было.
