Затем, медленно начинали прорисовываться фигуры. Создавалось впечатление, словно перед нами не просто мрамор, а некий вид янтаря, в котором застыли неосторожные насекомые, звери, люди, эльфы. Их было так много, что хватило бы на целую армию. И они двигались… Там, где-то внутри мрамора происходили сражения армий, охота на зверей, демонов и каких-то непонятных существ, облик которых иногда был невероятно прекрасен, а иногда ужасен. В некоторых сочеталось совсем несочетаемое, будто творец создавал их в дикой спешке из того, что под руку попадется. Ну зачем, например, рогатому зверю понадобилась лишняя нога на спине. Не переставит же он ее, если потеряет одну из основных конечностей. И тем не менее то, что происходило в толще стены было настолько реалистично, что казалось, если прикоснуться рукой к гладкой поверхности камня, она лопнет и оттуда ринуться те, кто проживает в нем. От этого мурашки по спине бегали буквально табунами.
– Что это такое? – Спросила я, не особо рассчитывая на ответ.
Зверь, который проживал здесь, не обладал даром человеческой речи, а лорд Кайдэль мог и не знать так как сам был в лабиринте впервые, а значит, мы с ним находились примерно в равных условиях.
– Это творение древних. – Потрясенно откликнулся капитан. – Говорят, раньше они могли создавать картины в камне. В них переплетались прошлое, настоящее и будущее.
– Интересное умение. – Оценила я умение древних. – Знать будущее иногда полезно.
– Да. – Согласно кивнул капитан. – Но не очень практичное. Даже древние не могли предугадать на каком участке камня чье будущее появиться. Приходилось сажать специальных летописцев, которые исправно записывали все увиденные картины круглосуточно.
– Сколько же нужно было поместить сюда летописцев, учитывая протяженность стены? – Недоверчиво заметила я, не в силах оторвать потрясенный взгляд от постоянной смены беззвучных изображений в камне.
Картины затягивали. Они плавно перетекали одна в другую и, хотя действующие лица были разными, события совершенно не связаны между собой, но выглядело это как одна захватывающая история о разных расах, видах, городах и замках. Они рождались и умирали, чтобы затем родиться вновь. Мне казалось, что вот-вот в черной толще стены удастся разглядеть мою историю, она проявиться как фотоснимок на фотобумаге в лотке с проявителем и я смогу увидеть, как именно выберусь из этого мира в собственный (ну не останусь же я здесь навечно?), без археологических изысканий в местной библиотеке. А это дорогого стоит. Поэтому я все пристальнее вглядывалась в камень до тех пор, пока не почувствовала острую боль в ноге.
– Какого черта?! – Возмутилась я, глядя в глаза невероятно самодовольной собаки, счастливо вывалившей неожиданно темный язык.
Не надо быть Эйнштейном чтобы сообразить от чьих острых зубов пострадала моя конечность. Ну просто живая иллюстрация выражения «сделал гадость – сердцу радость». Я придирчиво осмотрела пострадавшую икру, но обнаружила лишь небольшое покраснение, кожа не пострадала. Что ж. Уже не плохо.
– Ну? – Сурово сдвинула брови я, пытаясь донести до хищника, что кусать меня плохая идея. – И что это было?
В ответ пес так многозначительно фыркнул, словно действительно понимал мой вопрос, важно прошествовал к противоположной стене, поднялся на задние лапы и ткнул в камень передними.
– Чтобы это значило? – Вопросила я, обращаясь скорее к себе, чем к странной псине. – Дожила, уже с собаками разговариваю. – Закручинилась я.
Лапы зверя ударили в мрамор более настойчиво. Пес обернулся ко мне, и увидев, что его действия не произвели на меня никакого впечатления, принялся водить по стене когтями, получая на удивление мерзкий звук. Аж зубы заломило до чего противно.
– Ладно-ладно. – Сдалась на волю победителя я. – Уже иду. И, между прочим, шантажировать меня – низко.
Но пес даже не думал раскаиваться. Наоборот, он медленно поднял лапу и еще более медленно повел когтем по гладкой поверхности мрамора, оставляя глубокую борозду. А ничего себе коготочки у зверюги. Любой из них в сельском хозяйстве вместо серпа использовать можно. И тем не менее я подошла ближе. Все что угодно, лишь бы не слушать этот мерзкий звук.
– Ну, и что ты решил мне показать?
