В России Теппер женился, поселился под Петербургом в Царском Селе, в собственном домике. Службу при дворе он оставил.
Когда директором Лицея был назначен Энгельгардт, он пригласил Теппера, своего давнишнего приятеля, обучать воспитанников пению. И тот стал обучать — безвозмездно и охотно.
Лицеистам Теппер нравился. Пожилой чудаковатый учитель пения привлекал блеском своего музыкального дарования, обширностью познаний, всем своим обликом, благородным и вдохновенным.
Пушкин, Дельвиг, Яковлев, Корсаков, Корф, Есаков охотно заходили на огонёк в домик Теппера — пили чай, болтали, музицировали.
Играл сам хозяин, играли и пели гости.
Лилой Пушкин называл миловидную, остроумную молодую вдову Марию Смит, жившую у Энгельгардтов. Она тоже бывала на вечерах у Теппера.
В его гостиной, как и в других царскосельских домах, «где Лицей имел право гражданства», юные девицы распевали под звуки фортепьяно не только модные чувствительные романсы, но и стихи Пушкина, положенные на музыку Мишей Яковлевым и лицейским «трубадуром» Корсаковым. Особенно всем нравились стансы «К Маше». Пушкин написал их младшей сестре Дельвига, очень милой и живой восьмилетней девочке, которая зимою 1815 года гостила вместе с матерью в Царском Селе.
Куплеты — стихи с повторяющимся припевом — нравились не только Маше Дельвиг. Куплетами увлекался весь Лицей. «Недавно составилось у нас из наших поэтов и нескольких рифмачей, род маленького общества, которое собирается раз в неделю, обыкновенно в субботу, и, садясь в кружок при чашке кофе, каждый читает маленькие стишки на предмет или лучше на слово, заданное в прежнем заседании», — писал Горчаков дядюшке и для образца послал куплеты на слова: «Никак нельзя — ну, так и быть» и «С позволения сказать». Куплеты эти сочинили лицейские поэты во главе с Пушкиным.
На вечерах у Теппера по воскресеньям тоже читали куплеты. Только не на русском, а на французском языке. Пушкин первенствовал и здесь. В сочинении куплетов, остроумной беседе, рассказах, выдумках он не знал соперников.
Как-то, выходя от Теппера, все прощались по-французски: «До приятного свидания». И было решено к следующему воскресению придумать куплеты с таким припевом.
Победил, конечно, Пушкин. Его французские стихи были самыми изящными, остроумными, лёгкими. Прозаический перевод передаёт лишь их содержание. Вот два куплета:
«Когда поэт в священном вдохновенье читает вам оду или свой экспромт, когда рассказчик докучает вам болтовнёй, когда вы слушаете, как бормочет попугай, и вам не над чем посмеяться, тогда вы дремлете, зеваете, прикрывая зевок платком, и ждёте той минуты, когда наконец можно будет сказать: „До приятного свиданья“.
Но как только вы остаётесь наедине со своей красоткой, или вас окружают остроумные друзья, ощущенье полного счастья возвращается к вам, вы в отличном расположении духа, смеётесь и поёте. Так мирно веселитесь допоздна, а придёт конец пирушке, пойте вашим сотрапезникам и бутылкам: „До приятного свиданья“».
Куплеты так восхитили Марию Смит, что она написала в ответ свои. Они назывались «Господину Пушкину».
