Этибель наконец вышла на сухой, приятно теплый песок и с минуту оглядывалась и прислушивалась. Но единственным звуком, который она улавливала, был сонный, тихий, размеренный плеск небольшой волны и тяжелое шлепанье о песок капель воды, стекавших с ее тела.
Она размотала тунику, обернутую вокруг головы, вздрогнула, надевая мокрую одежду, и быстро, желая согреться, двинулась вдоль пляжа к далеким горам. Там она должна была найти известное ей селение и помощь.
Не успела она пройти и двадцати шагов, как из-за небольшой дюны внезапно выскочило несколько человек и бросилось к ней. Она не успела даже испугаться — один уже отрезал ей путь к воде, другие обступили со всех сторон.
— Держи его! — скомандовал кто-то. — Живьем брать! Живьем!
— Девка! — взвизгнул тот, что подскочил к Этибель первым, и удивленно замер.
Этибель узнала римских солдат, разглядела тускло блестевшие доспехи и обнаженные, направленные на нее мечи. Взвизгнув от страха, она присела, сжавшись в комок и закрывшись руками.
— Девка, и правда!
— Из моря вылезла? Не трогай! Может, это какая нереида или сирена?
— Дурак! О, как она орет от страха!
— А вылезала голая! Я ночью вижу! Я сразу сказал, что голое вылезает и одевается! За это она по праву моя!
— Ты говорил «голое», а не «голая»! Теперь она наша! Эй, хоть развлечется человек!
Десятник Альбин, однако, действовал быстро. Он много слышал о шпионах, пробирающихся из Карфагена в римский лагерь, подумал, что это, верно, и есть такая посланница, и резко оттеснил солдат.
— Всем стоять! Не сметь трогать! Назад! Ты, Лигдан, останешься здесь с Галлом. А я с остальными отведу эту женщину к лодке и переправлюсь через залив. Утром вернемся за вами.
Этибель поспешно огляделась. Она поняла приказ и знала, что через мгновение будет поздно. Они ее окружают? Да, но мечи уже вложили в ножны, не остерегаются, да к тому же это тяжелые и неуклюжие мужланы. Единственный шанс — снова прыгнуть в воду! Там ее не поймают!
Она двинулась, словно исполняя приказ десятника и поворачиваясь в сторону дюн, но внезапно развернулась на месте, проскользнула между двумя солдатами, толкнула третьего и что было духу бросилась к воде.
Будь она и сейчас нагой, она бы наверняка ушла, добралась до глубины и была бы — по крайней мере, на время — в безопасности. Но длинная, мокрая туника тут же опутала ей ноги, и Этибель, пробежав всего несколько шагов, упала. Ее тут же схватили, теперь уже разъяренные, грубо связали, подталкивали перед собой копьями. Заставили женщину идти быстрым шагом, пересекая полуостров дюн, к заливу, к ожидавшей там лодке.
— В чем она призналась? — равнодушно спросил Сципион, когда претор Аппий Камульций, которому он приказал еще ночью заставить схваченную женщину говорить, вошел в шатер. В новом лагере, разбитом сразу за валом на перешейке, были лишь шатры; Сципион запретил всякие удобства и роскошь.
Претор, уже немолодой человек из плебейского рода, медленно продвигавшийся по службе и лишь собственными заслугами пробивавший себе дорогу, старый ветеран многих войн, был заметно взволнован. Он с минуту молчал, потом вдруг выпрямился и вскинул руку. И заговорил поспешно, решительно:
— Достопочтенный консул, прикажи мне отправиться в дальний разъезд или поручи делать что-нибудь иное, но освободи меня от обязанности допрашивать эту пунийку!
— Почему? — спокойно, хоть и сурово, спросил Сципион.
— Потому что… потому что ужасно то, что вытворяет с ней Тирон! И… и омерзительно!
Тирон, лагерный палач, был известен своей изобретательностью и жестокостью, так что Сципион все понял. Он долго смотрел на взбудораженного офицера и наконец бесстрастно ответил:
— Это шпион. Из-за таких погибает больше людей, чем в битвах. Погибают порой страшной смертью. Для шпиона не может быть пощады, любое средство хорошо, чтобы вырвать из него сведения, которые он несет. Эта женщина должна нам сказать, куда и зачем она плыла. А поскольку ты, Камульций, знаешь пунийский язык, то будешь и впредь присутствовать при допросах и задавать вопросы!
Когда претор взволнованно шевельнулся и уже открыл было рот, Сципион резко сказал:
— Это мой приказ, претор!
— Да будет воля твоя, вождь! — хрипло, поборов себя, ответил претор. На висках у него выступили капельки пота, руки дрожали, но слово «приказ» положило конец всяким спорам.
— В чем она призналась? — повторил свой вопрос Сципион, все так же спокойно.
Старый кавалерист с трудом сглотнул, прежде чем ответить.
— Ее зовут Этибель. Она хотела пробраться в лагерь Карталона в горах. У нее там любовник. Она твердит только это.
— Она лжет. Вернее, говорит лишь часть правды. Что она плыла к Карталону — это точно. Но так же точно, что у нее было какое-то поручение. Она должна сказать, какое!
— Вождь, она уже умирает! Руки у нее многократно переломаны и сожжены, сожжена грудь…
Сципион развернул какой-то свиток папируса, который читал, когда вошел претор, и углубился в чтение. Через мгновение, не поднимая глаз, он пробормотал: